Страница 64 из 72
Месье Рац даже не смотрел на нее, всем видом показывая, что ничего стоящего размолвки между ними в словах Юлия быть не могло. Его рука плавно приподнялась в воздухе ладонью вниз. На какое-то мгновение Агата решила, что между бледными пальцами перекатываются блестящие маленькие монеты, но, присмотревшись, разглядела перламутр крыльев мотыльков. Рац играл с ними, направлял их, неожиданно преграждая путь танцующим парам кистью второй руки. Казалось, маленький бал будет длиться вечно, но, вероятно, хозяина все же одолела тоска. Ловушка захлопнулась. Прощальный шелест смятых крылышек был заглушен поднявшимся ветром. Мужчина небрежно отряхнул руки за мраморной оградой балкона, вытер белоснежным платком пыльцу с фамильного перстня, улыбнулся и посмотрел на свою спутницу.
– Даром управления животными обладаете вы, а не Анна Петровна. К чему было врать? – тихо сказала Агата.
– Вас так обеспокоило благополучие того коня, мне показалось, что наша маленькая шалость вам не понравится. Хотелось сохранить хорошее впечатление о себе.
– Вам не удалось.
– Юлий ненамного моложе меня. И значительно слабее, и беднее. Что бы он ни предложил, в этом не будет выгоды. Все его обаяние лишь скрытые избалованность и инфантилизм, которые мною были утеряны. Он так цепляется за вас единственно потому, что однажды не смог заполучить. И то я не заметил особого усердия. Мой брат просто убивает своей нерешительностью. – Агата раздражено дернула плечом. Смысла препираться не было – она не могла быть уверена в том, что он не прав насчет Юлия. Однако слышать это все равно было неприятно.
– Ах, я не хотел терзать вам сердце. Простите мне эту неучтивость. Если мы с братом в чем-то и похожи, так это в том, что готовы пойти на что угодно, чтобы заполучить желаемое. В этих стенах вы одна не лебезите предо мной, одна задаетесь вопросами вечности вместо того, чтобы недальновидно упиваться сытым сегодня. – Его пальцы, совсем недавно смявшие несколько маленьких жизней, легли на ее дрожащую руку, хватавшуюся за парапет.
– Оставаться подле вас – значит беспрекословно следовать приказам?
– Признаю, я не терплю непослушания.
– Простите, месье Рац. Боюсь, я сбежала от своих хозяев уже много лет назад.
Против его желания черты лица исказились от злости. Он отдернул свою ладонь и поздно, спохватившись, сделал вид, что поправляет перстень.
– Не спешите уходить, Агата. Подумайте над моим предложением еще раз и посмотрите на то, что можете потерять. Как хозяйка книжного магазина оцените все риски. Побудьте с нами до конца вечера.
– Вы, как всегда, любезны. Хорошо. – Что-то подсказывало, что у нее нет выбора и, если нужно, ее нагонят в дверях и вернут силой. Агата и сама не понимала, в какой момент его присутствие начало ощущаться как нечто тревожное и опасное. Решив, что один вечер ничего не изменит, она вернулась за стол.
Месье Рац вернулся чуть позже, задержанный на лестнице одним из вампиров. Сев на свое место, он улыбнулся, будто одержал победу. По спине Агаты пробежал холодок. Последующие полчаса она буквально считала секунды до того, как сможет спокойно покинуть этот дом и больше не возвращаться в него.
* * *
Агата, позабыв всякую осторожность, слишком ловко для знатной дамы в платье выпрыгнула из экипажа и побежала к дому, извергающему клубы черного дыма и красные сгустки пламени. Никто не обратил внимания на хозяйку: столпившиеся люди лишь качали головами и сетовали на незавидную участь книг, ожидая подмогу. Некоторые сердобольные граждане пытались потушить огонь, таская ведра, но этого было недостаточно. Жители соседнего дома высовывались из окон и орошали стены водой из всего, что подвернется под руку, до последнего не желая верить, что судная ночь настала и для них. Они оказались беззащитны перед случайным злом, сперва нацеленным всего на одну грешную душу, но теперь, разыгравшись, намеренным уничтожить все, до чего только достанет.
Хозяйка книжной лавки пробиралась сквозь толпу, толкаясь локтями. Она не видела ничего, кроме двери, за которой в огненной ловушке оказалось все, что ей было дорого. Каждый всполох, каждый взрыв стекла, каждый грохот от надломившейся дощечки в полу отзывался в ее теле, словно все осколки и щепки распадались, чтобы вонзиться ей в сердце. Она пыталась прислушаться и понять, в какой части дома могла оказаться Мэрилин, чтобы найти ее, но не могла нащупать среди этого ада ни сердцебиения, ни писка, ни крика о помощи. В голове за одно мгновение пронеслись самые ужасающие картины: ее кошка, испачканная в копоти, задыхается или на нее падает наполовину сгоревший стеллаж с книгами, своим весом раздавливая маленькое тело. Глаза Агаты бегали из стороны в сторону в истерическом припадке, не стараясь найти помощь, но пытаясь отыскать в пространстве хоть что-то, за что могло бы зацепиться ее существование. Она была почти уверена, что Мэрилин мертва, но все равно бросилась к двери, провернула ключ и закрыла лицо руками, когда на нее из дома пахнуло жаром смерти, а затем отбросило в сторону. От неожиданности Агата осела на землю, успев блеснувшими золотом глазами увидеть копну светлых волос, казавшихся рыжими в отсветах пламени.
– Куда, малахольный?! Ах, как жаль, если сгинет, какой же красивый господин. – Женщины охали, хватались руками за голову, не замечая ту, что распласталась на земле.
– Он похож… на ангела. – Маленькая девочка рядом с тучной женщиной стояла, завороженная этим ужасающим театром света и теней, окрашивающим небо в красный. И среди ада, поднявшегося на землю, Юлий со своими светлыми помыслами и одеждами казался ей сошедшим с фрески небожителем, коих она немало видела в Рождественском соборе. Его волосы сияли, словно нимб, а звезды, сверкавшие в эту ночь особенно ярко, обещали чудо. Наивное сердце просто не могло поверить, что бесстрашный ангел сгинет в огне.