Страница 59 из 72
– Не волнуйтесь, я ненадолго. Посмотрю, все ли в порядке с бинтами. А вы, я вижу, уходите? – Хозяйка дома зло сверкнула глазами, но ничего не ответила: воспитание некогда благородной девицы. Они распрощались, и каждый пошел своим путем: Жорж – к Дмитрию, госпожа Меркулова – подальше от семейных дрязг.
Прежде чем ступить на парадную лестницу, он решил уведомить Сусанну о своем приходе. Согласно его предположению, за то время, что он проведет у Дмитрия, девушка должна успеть несколько раз придумать себе занятие, которое обязано помешать их встрече, затем решить, что в своем доме она может и не выдумывать маленькую ложь, просто сказав, что занята, и, к чему бы ни привели ее думы, к моменту, когда он все равно постучит в ее дверь, ее гнев поутихнет, и они смогут примириться.
– Любовь Алексеевна, можете передать Сусанне, что я пришел говорить с ней и буду крайне благодарен, если она выйдет в гостиную, когда я проведаю ее брата?
– Барин, я бы с радостью. Вот только нет нашей Сусанны Яковлевны дома.
– Что значит нет?
– Так завеялась куда-то ни свет ни заря. Вы же знаете нашу барышню… Она такая… с интересами. – Ни для кого в поместье не было секретом странное увлечение молодой девушки ходить каждые выходные на кладбище и украшать цветами давно забытые, неухоженные могилы. Мать семейства привыкла к причудам дочери и сдалась, надеясь выдать ее замуж поскорее, пока все эти маленькие особенности не заметили остальные. – Вы уж дождитесь ее, пожалуйста. Ангел в последнее время сама не своя. Может, хоть вас послушает и успокоится. Подстрелили брата, но он ведь жив, зачем же так убиваться?
Могла ли мать отправиться на ее поиски? Вряд ли. В своих романтических изысканиях Сусанна не особо заботилась о мнении maman, а Ольга Степановна в свою очередь не лезла в дела дочери, пока они не вызывали слухов и не подрывали репутацию. Подобной тактики женщина придерживалась и со всеми остальными членами семьи, поэтому вряд ли доподлинно знала причину дуэли, на которой ее сын потерял столько крови. Зато госпожа Меркулова была осведомлена о том, что кровь для переливания брали у Жоржа, чем, конечно, была не очень довольна. Такие кровосмешения ей казались нелепыми, но вслух свои мысли она выразить не могла, чтобы не прогневать свет. Эта женщина вообще старалась поменьше говорить на компрометирующие темы – всякая осторожность забывалась, лишь когда речь заходила о том или ином браке или новом фасоне платья.
Странно, что она вообще сообщила Жоржу о важном посетителе в комнате сына. Жорж в принципе был уверен, что кто угодно в этом доме будет казаться этой женщине достойным доброго обхождения, кроме него, постоянно мешавшего Сусанне «обрести счастье с достойным мужчиной». Он догадывался, кем мог быть этот упомянутый гость, но, приложив ухо к двери и услышав знакомый голос, все равно опешил. Беседа заходила в тупик или же набирала обороты – так или иначе, Жорж должен был вмешаться. На самом деле он пришел узнать, стоит ли повысить дозировку обезболивающего, ведь раненый Дмитрий и без своей мучительницы засыпал с трудом. Все эти разбирательства могли подождать лучших времен. Как врач Жорж чувствовал, что обязан прервать объяснения. Как друг Жорж все больше разочаровывался в Софье, и пусть обходиться с ней так было неловко, где-то в глубине души он представлял ее отдаление от Дмитрия и Сусанны в качестве болезненной, но жизненно необходимой операции.
Поздоровавшись с другом, Дмитрий продолжал меланхолично глядеть в окно и говорить о чем-то отвлеченном, будто с ним произошел несчастный случай на охоте, а не дуэль с Осипом, вознамерившимся претендовать на руку и сердце Софьи Суловой. О совсем недавнем появлении последней они не говорили, но та легкая улыбка, что появилась с ее приходом на бледных потрескавшихся губах раненого, не покинула их и после прощания. Дмитрий, судя по его неизменному просветленно-удрученному состоянию, был ни сном ни духом о странном исчезновении сестры. Наигранный смех друга заставил Жоржа стушеваться, а рассуждения о войне – пожелать поскорее откланяться.
– Представляешь, они проливают кровь во имя мира, а я получил пулю, исполняя дворянский долг. Дворянский долг… Одно название. Глупость какая-то несусветная… Ничего, рана зарастет, и отправлюсь добровольцем на фронт… А кстати про кровь… Нас можно теперь считать братьями? Я думал, это случится при других обстоятельствах, но c’est la vie…
– Дмитрий, раз уж ты заговорил про сестру, она, случайно, не заходила к тебе с утра?
– Нет, наверно, читает свои дурацкие книжки, пока я не в силах встать на ноги и вышвырнуть их на мусорную кучу. Если застанешь ее за прочтением какой-нибудь интересной сцены, то можешь воспользоваться случаем и пригласить в театр. Так и быть, на дуэль звать тебя не буду.
Его решимость оставаться сильным вселяла уверенность в скорое выздоровление, но все то, из чего эта решимость была сложена, ощущалось фальшивым и причинявшим невыносимую боль, а потому вызывало отторжение. К тому же часть души Жоржа находилась не здесь, с ним, а с Сусанной, что исчезла в утреннем тумане в поиске новых бед на свою голову.
* * *
На кладбище ее не оказалось. В ближайшей книжной лавке – тоже. Жорж поднял взгляд на словно налитое свинцом небо и задумался, куда в такую погоду могла подеваться Сусанна. Парк казался для ее печали слишком людным местом. Святые обители она без спутников не посещала. К тому же если девушка ушла из дома, никого не предупредив, значит, искала уединения в месте, где ее не стали бы искать.
Жорж старался не поддаваться эмоциям, а мыслить трезво, чтобы поскорее найти ее и унять волнение, сковавшее грудную клетку. До всех этих событий ему не приходилось думать о том, что в какой-то день Сусанны может не оказаться рядом. Нежная голубка в своей золотой клетке была в полной безопасности, даже если порой это пристанище казалось ей невыносимым. Этой осенью все изменилось. Будто кто-то встряхнул землю под ними и пожелтевшая резная листва, прикрывавшая собой все напасти, разлетелась, шелестя об утраченных беззаботных днях.
Самое страшное, что прежде мог себе представить Жорж, – ее брак с каким-нибудь состоятельным мужчиной, которого заботливо подобрала маменька. Потеря, которая рано или поздно все равно вонзится в его сердце. Он старался не думать об этом слишком много, чтобы наслаждаться каждым отведенным моментом совместной юности, пока свет в их глазах не погас, но с каждым балом пропасть между ними становилась все больше. Казалось, еще немного, и он провалится в эту бездну.