Страница 60 из 72
На недавней охоте он почувствовал, что, возможно, уже находится на дне. И ему стало страшно. Сначала ее странная ночная прогулка, о которой Сусанна не стала ему говорить. Потом попытка сорвать дуэль и то, как она смотрела на Осипа, который ничем не лучше его по своему положению. Сколько несправедливой злости испытал Жорж и как сорвался при ней… Был ли он вообще с кем-то столь же искренен в своих чувствах?
Охваченный мрачными мыслями, он сам не заметил, как оказался на середине моста. По привычке кинув беглый взгляд на реку, Жорж поразился ее темноте. «Словно запекшаяся кровь». Среди этой сплошной черноты у левого берега обозначилась белая точка, которая по мере его приближения становилась все выше и тоньше. Очки слегка запотели, и Жорж сначала было решил, что заметил лебедя, но продолжал идти, глядя не под ноги, а вдаль. В душе зародилась необъяснимая тревога. Он не понимал, чего именно опасается, но не отрывал взгляда от маячившей перед глазами белой фигуры, пока она не обрела женские, до боли знакомые и узнаваемые даже изменчивым зрением черты.
Все вокруг потеряло привычные краски. Золотистый камыш в этой темноте казался бесцветным и сливался в одно полотно. Исхудавшая Сусанна в светлой одежде была похожа на тонкий тростник, колеблемый жестокими порывами ветра. Черные воды Дона, отражавшие и ее тоску, и хмурое небо, обволакивали со всех сторон, аккуратно подталкивая забыть земные волнения и отдать себя на волю течения.
– Суса… Сусанна! Сусанна, что ты там делаешь? Вернись на берег, простудишься. Надумала лезть в воду в октябре… – Он подбежал к водной кромке, согнулся, опираясь на колени в попытке отдышаться. Стоило признать в сгустке света подругу, и он бросился к ней что есть сил. Под ребрами теперь нещадно кололо, и сердце оглушительно громко стучало в ушах.
– Жорж?
– Тебя все обыскались, выходи скорее, чем быстрее попадешь домой, тем быстрее отогреешься.
– Ты всегда был так добр ко мне, что не раз решался на ложь. И теперь говоришь неправду. – Она опустила глаза к водной глади. Не смотреть на собеседника, вероятно, было некой семейной чертой. – Никто меня не ищет и особо горевать не станет. После той охоты все стало наконец-то ясно. – Девушка грустно улыбнулась и сделала еще шаг, погружаясь в воду все больше. Страх, не отпускавший Жоржа, с каждым всплеском воды отдавался уколом в сердце. Стоявшие на песке сапожки отчего-то заставили глаза слезиться. Жорж проглотил мерзкий ком в горле, попытался заставить голос звучать твердо.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, ну же, выходи. Поиграла, и хватит. Я был не прав в прошлый раз, прошу меня простить. Ты последняя, кого я хотел бы ранить. В тот день все попали в плен «дворянской чести», но сейчас, одумавшись, никто не находит твое поведение неподобающим…
– Ты думаешь, их так задело мое нежелание способствовать убийству? – Даже с расстояния в несколько метров он чувствовал, как стучат ее зубы от холода, но от этого голос не становился мягче. – Или моя любовь к брату? Нет, они не могут простить мне, что я поступила не так, как велит дворянский долг, а так, как мне велело сердце! Я притупила вкус их сплетней к завтраку. Тем утром я была той, кто получил пулю, но для них я всего лишь муха, попавшая в бокал, до последнего цепляющаяся за жизнь!
– Сусанна, выходи уже на берег.
Но она не послушалась, наоборот, сделала еще шаг, не спуская с него сверкающих глаз. Теперь разозлился и Жорж. Он все утро сдерживал себя, слушая больные бредни друга, и надеялся, что разговор с Сусанной будет вынести проще, но вместо этого стал свидетелем очередной глупости, которая могла привести к плачевным последствиям.
– Да что ты, в конце концов, вытворяешь? Немедленно выходи уже. Иди сюда!
Девушка сделала еще пару шагов, отдаляясь от него. Теперь вода ласкала ее маленький подбородок. Жорж сорвался с места и сам вошел в реку, громко расплескивая ее в стороны. Он схватил Сусанну за руку и потянул за собой, вырывая из объятий холодной толщи.
– Отпусти меня! Всем же будет лучше, если я уйду!
– Умалишенная! Следи за своими словами! Ты подумала о своей… о брате? Обо мне, в конце концов!
– Вы оба считаете меня глупой и никчемной! – Девушка со всем присущим ей упрямством продолжала упираться, пока ее голые ступни утопали в речном иле. Кожа скользила в вязкой смеси, а хватка Жоржа была так крепка, что запястье ныло от боли.
– А топиться в Дону, по-твоему, умно? Завтра отведу тебя в одно интересное место – посмотришь, как выглядят утопленники, когда их вылавливают и привозят в лечебницу.
Они почти вышли на берег. Сусанна уже не сопротивлялась, послушно плетясь следом за ним. По щекам текли горячие слезы. Так глупо. Она прожила такую никчемную, серую жизнь, стараясь понравиться людям, которые смотрят на дуэли как на утреннюю газету. Ей не достались ни искренняя дружба, ни безусловная любовь родителей, ни мужчина, который бы видел только ее.
Минутной слабости хватило, чтобы усыпить бдительность и быстро вытянуть мокрую тонкую руку. Она рванулась обратно, борясь с сопротивлением тяжелой холодной воды, которая не спешила никого впускать и выпускать. Однако в тонком слабом теле оказалось недостаточно сил, чтобы убежать далеко: Сусанна через несколько шагов попала в сети рук, обвивших ее талию, прижавших вплотную так, что она чувствовала спиной, как вздымается от тяжелого дыхания его грудь.
– Умирать одиноко, Сусанна. Если так хочешь, пойдем вместе. Твоя маменька будет в восторге, когда наши тела найдут в один день. Тогда уже будет неважно, знатен я или нет… Оба будем страшные, как смерть. – Он горько усмехнулся и зарылся носом в волосы, что пахли чаем с жасмином.
– Я не хочу, чтобы с тобой случилось такое. Отпусти меня, Жорж. Не надо…
Он устал. Смертельно устал от абсурдности водоворота событий, что закрутил их и теперь наполнял легкие ощущением бессилия. Жорж захлебывался им, пока тело сдавливало холодной толщей воды.
Сусанна продолжала трепыхаться в его руках, иной раз попадая острыми локтями по ребрам, но Жорж уже ничего не чувствовал. Он обхватил ее талию покрепче и понес на берег. Мышцы ног ныли от ходьбы в воде. Он отпустил ее, только когда мокрые башмаки захлюпали по влажному песку.
– Зачем ты вообще пошел искать меня? Я ушла еще ранним утром, никто палец о палец с тех пор не ударил. Чего же ты так стараешься? – прошептала Сусанна.