Страница 47 из 72
Гнетущая атмосфера пропитала каждую комнату и испортила настрой большинству гостей. Казалось, даже птицы кричали особенно громко, выгоняя из своих владений людей, потревоживших их покой. Чета Афанасьевых собралась достаточно быстро. Удручающий конец поездки расстроил их чувства, и они спешили вернуться домой, где тихо, спокойно и тепло. Вероника Степановна думала о том, какой бы пирог испечь к чаю, в то время как ее муж мечтал о мягком кресле и газете в руках. Наконец оказавшись в экипаже, они специально вызывали в воображении знакомые, уютные мотивы совместного быта, чтобы притупить горькое послевкусие, оставшееся после утра, но оно словно въелось в гортань и отравляло каждую минуту, проведенную в безмолвии.
– Ах, Константин Иванович, как же все-таки жаль этих двух молодых людей. Такие юные соколики, а уже подбитые.
– Вероника Степановна, не тревожьте свои нервы лишний раз. Молодые организмы поправятся скоро, а обиды забудутся еще быстрее. Кто в их годы не сталкивался лбами, лишь бы заполучить свою даму сердца?
– Так ведь она же одна. Только вскочат с больничной койки, как снова затеют драку!
– Мы не можем знать этого наперед. – Беседу супругов прервала неожиданная встряска. Лошади просто встали на месте, не желая двигаться, как бы ни стегал их извозчик. Они не паниковали, не вставали на дыбы, но глядели как-то растерянно и совсем не слушались кнута.
Константин Иванович открыл дверцу, впуская холодный воздух, с целью выяснить, что произошло. Он было выглянул на улицу, аккуратно держась за проем экипажа, чтобы не упасть вниз, когда что-то уволокло его. Вероника Степановна застыла. Ее мужа больше не было рядом, снаружи слышались какие-то странные хлюпающие звуки. Женщина вжалась в сиденье, боясь лишний раз вздохнуть. Ее взгляд метался в темноте экипажа, пока бедная напуганная Вероника Степановна все дальше запрятывалась в угол, пытаясь скукожиться чтобы стать незаметной. Глухой вскрик, явно принадлежавший ее мужу, вывел из оцепенения. Она, будто по чьему-то повелению, покинула экипаж. Страх оставил ее тело, освобождая конечности, и на смену ему пришло отупение, мешавшее воспринимать увиденное так, как оно есть.
Ее муж полулежал на земле, опираясь спиной на березу, ставшую местами розовой от крови. С двух сторон возле него сидели молодые люди, вцепившиеся зубами в шею. На глазах Вероники Степановны голова супруга отвалилась и покатилась по земле к ее ногам. Крик, вырвавшийся из груди, звучал как чужой. Оцепенение отпустило, и женщина побежала прочь.
– Агата Львовна, догоните ее. Агата! Ты слышишь меня? Хорошо, оставайся здесь. – Господин Рац сам кинулся за добычей, оставляя растерянную девушку позади.
Агата все еще видела глаза женщины, остекленевшие от ужаса, ее неосознанное движение к телу мужа. Чувство голода исчезло без следа. Она все никак не могла взять в толк, почему выбор пал на этих приветливых людей. Вряд ли они могли знать что-то такое, что представляло угрозу для Раца. Конкурентами тоже не являлись. Откуда же эта жестокость? Пока Агата смотрела перед собой, ее спутники уже обескровили мужчину и затащили обратно в экипаж, усаживая так, будто ничего не произошло. Лишь голова лежала отдельно, на коленях. Через какое-то время вернулся господин Рац. Вероника Степановна в отличие от своего мужа была убита аккуратно, но все равно, стоило Агате зацепить взглядом безвольно болтающуюся руку женщины, как сразу стало дурно. Кучер уже тоже был на месте. Вот только было непонятно, для чего готовилась вся эта инсталляция.
– Агата Львовна, отведаете? – Рац встал рядом, чтобы запах крови было невозможно оставить без внимания.
– Нет, спасибо, я не голодна.
– Очень жаль, я надеялся, вы более жадная.
– Для чего мы возвращаем их на свои места? В городе же сразу заметят неладное.
– Не беспокойтесь об этом. Сейчас ваша задача – успокоить лошадей и приказать им спокойно продолжать путь. Остальное предоставьте мне. Мы двигаемся вслед за ними, чтобы оказаться в первых рядах.
* * *
По мощеной улице гремел экипаж. На первый взгляд он ничем не отличался от других. Правда, что извозчик странно болтался на козлах, но никто данной странности не заметил. Мало ли не самых трезвых извозчиков на дороге? Агата и господин Рац ехали в следующей коляске. Девушка прислонилась виском к стеклу, будто дремала в дороге, но на деле чутко прислушивалась к каждому звуку снаружи. Одного наполненного истерикой крика на улице было достаточно для того, чтобы ее жизнь рухнула. Спокойствие спутников ее пугало. Она не хотела признаваться самой себе, но была исполнена множества страхов. Ей претило то, что они сделали. Эта жестокость была неоправданна и незаслуженна. То, с каким упоением они убивали невинных, добрых людей, вызывало в ней дрожь. Кроме того, опасения вызывал тот факт, что подобное непринятие ею устоев Общества, вероятно, было замечено. Агата не знала, каково оказаться в немилости старшего Раца, и проверять его гнев на собственной шкуре не хотелось.
От тревожных мыслей отвлек грохот, поразивший своей силой, казалось, весь город и встряхнувший землю. Кони заржали, встали на дыбы. Агата после секундного замешательства нашла в себе силы успокоить их, за что была удостоена кивка господина Раца. Вампиры, возвращавшиеся в город с охоты, высыпали на дорогу, движение на которой быстро застыло. Люди выпрыгивали из экипажей, выбегали из лавок и магазинов туда, где как им казалось, что-то упало с небес на землю. Среди разношерстной толпы были и работники, и владельцы лавок, и мужчины, выбежавшие из цирюльни с пеной на щеках и подбородках. Из темноты квартир в окнах виднелись светлые изумленные лица, прильнувшие к обратной стороне холодного стекла.
В этот день экипаж с Афанасьевыми внутри провалился под землю. Выживших не оказа лось.
* * *
Вечером же все будто и позабыли о произошедшем. Один Николай Сулов понуро ходил из стороны в сторону в своем кабинете и думал, как нечто подобное могло произойти. Обвал земли можно было объяснить наличием потайных ходов, которые иногда использовали преступники, чтобы скрыться. Эта лазейка была ему доподлинно известна, и все же что-то тут было не так: отлетевшая голова, странные рваные раны на шеях. Такие приметы были свойственны и другим незакрытым делам, поэтому отныне Николай Сулов участвовал в каждом патрулировании самолично.