Страница 45 из 72
Видит бог, это был единственный раз, когда он действительно не желал идти вслед за Сусанной и пытаться успокоить ее расстроенные чувства. Единственное, что утешало, – возможная отсрочка дуэли, которая в итоге может быть вообще отменена. В конце концов, как бы ни была неприглядна устроенная сцена, нужно быть невероятно равнодушным человеком, чтобы не замереть и не подумать о происходящем с другой точки зрения хотя бы мгновение.
– Чтобы остановить женские слезы, может потребоваться и вечность. – Господин Рац усмехнулся в сторону Осипа. – Этот дуэлянт выбрал в секунданты первого желающего из толпы. Дмитрий, здесь собралась достойная публика, уверен, никто не посмеет оплошать. Можете положиться на любого. Или вы уже передумали? – Насмешливость в его тоне убедила бы кого угодно выстрелить сию же секунду. Осип со стыдом заметил, что до этого момента был рад отсрочке.
– Никак нет. Уважаемые господа, кто желает посодействовать? – Посодействовать… Какое удачное слово ненароком сорвалось с уст Дмитрия. «Уважаемые господа, кто желает стать пособником в убийстве?» Вот что он спросил на самом деле. Зрители не спешили вызываться в напарники. Наконец один из тех, кто приехал с Рацем – Осип его не знал, – подошел ближе и присоединился к представлению.
Дуэлянты встали друг к другу спиной и начали шагать в противоположные стороны, шурша облетевшими и уже засохшими листьями. Двадцать пять шагов давали достаточно времени, чтобы подумать о том, стоила ли игра свеч. Осип понуро смотрел себе под ноги. Может, все это время он ждал его, Дмитрия, который своим высокомерием и духом, жаждавшим сражения, единственный мог встряхнуть бренное тело, заставить глаза гореть. Они остановились и развернулись друг к другу. Осип замер. Наконец-то он видел его настоящего, отважившегося поддаться порыву и сделать что-то необдуманное, только с тем чтобы унять жажду чувствовать хоть что-то. Равного себе.
– Сближайтесь! – Выкрик пронзил холодом – ну, вот и все. Их противостояние должно закончиться.
Дмитрий не спешил стрелять, хоть и удостоился права первенства. Может, Осип был ему необходим, чтобы трещины разбитого сердца наполнились кровью и сравнялись. Он вызывал столько ярости, столько ненависти и пренебрежения, что руки заходились в тряске, но вместе с тем именно он усыплял сердечную тоску. Ведь Осип – всего лишь мальчишка-сирота, который дорвался до высшего света и вместе с новой жизнью захотел вкусить и красивую молодую девушку. Его можно было победить, можно было превзойти, убить, в конце концов. Но Дмитрий никогда не мог победить равнодушия Софьи, и если бы на двух чашах весов оказались ее холод и скука и его, этого оборванца, лицемерие и ненависть, что ж, молодой человек бы предпочел продолжить эту игру в догонялки, чем остановиться и признать свое поражение. Ну зачем Осипу понадобилось останавливать их соревнование так рано? Отчего он так жаждал свинца в груди, когда Дмитрий не хотел его убивать?
Сусанна, подхватившая длинную юбку, бежала вперед, не обращая внимания на ломавшиеся под ногами сухие сучья. Она задыхалась, втягивала в легкие холод, не способный остудить ее чувства, выдыхала пар, но все равно не могла избавиться от удушающего приступа волнения. Девушка сорвала платок, освобождая горло, расстегнула пальто и неслась, обдуваемая ветром, подальше от гнева брата и насмешливых взглядов. Если Дмитрий был зол, то Сусанна теперь была в ярости.
– Сусанна! Сусанна, я знаю, что ты меня слышишь, остановись же. – Она сбавила шаг и наконец повернулась к Жоржу. Ее заплаканные глаза слегка припухли, нос и губы покраснели, а щеки блестели от слез.
– Ну что еще? До дома я и сама дойти смогу.
– Зачем ты так?
– А ты с какой целью потворствуешь ему? Неужели Осип оскомину и тебе набил?
– Ах, так вот о ком твои печали. Поверить не могу… Отчего вы все на нем так помешались? Он нанес непростительное оскорбление твоему брату, а ты только и думаешь что о герое не твоего романа? – Жорж подошел так близко, как никогда до этого не позволял себе. Он не раз отчитывал ее, бурчал, но до сих пор не расточал яд, которым так щедро делился с другими, в ее присутствии. Сердце горячо, но разум холоден. Сусанна впервые ощутила это на себе. Быть с ним по разные стороны оказалось невероятно больно.
– Как странно, до сих пор не замечала в тебе жестокости. – В ее голосе больше не было злости, лишь недоумение и неприкрытая грусть, но он так много раз жалел ее чувства, что теперь даже эти глаза, сверкавшие от слез, и слишком несуразно для такого момента шмыгавший нос не могли остановить накопленную обиду. Его мучил лишь один вопрос: отчего среди стольких порядочных мужчин, которых все время ей подсовывала заботливая маменька, она заступается за самого изворотливого и скрытного, того, кто при всех опозорил ее брата и подругу?
– А я в тебе – глупости. Выходит, мы оба предпочитаем видеть то, что хотим. – Они стояли совсем рядом. Сусанна сдерживала всхлип, несмотря на то как сильно жгло в горле. Она решила не предоставлять ему такого удовольствия. Если его целью было нанести последний удар, то пусть он не принесет победы. Две слезы бесшумно покатились из глаз, которые смотрели в его лицо открыто и прямо. Жорж не выдержал напора и отвел взгляд, уже готовый идти на попятную. – Сусанна, я не…
Его прервал громкий звук, который затем повторился. Вороны всполошились и затянули скрипучий реквием. Два выстрела.
– Сусанна, послушай меня внимательно! – Девушка ошарашенно глядела в сторону, откуда пришла. Ему пришлось схватить ее за плечи и как следует встряхнуть, чтобы привести в чувство. – Сусанна, беги к дому, кричи, чтобы пригнали два экипажа или коляски, что угодно. Что бы там ни произошло, как только разберусь, я приду сначала к тебе.
Еле восстановившая дыхание, девушка теперь была растеряна. Звуки выстрелов оглушили ее разум. Мысли о том, чтобы бежать обратно к брату, не было. Жорж велел пойти в дом, значит, надо идти в дом. Она что-то тихо сказала себе под нос и медленно побрела в сторону усадьбы.