Общество летучих мышей

Глава XI

Чужое сердце – мир чужой,

И нет к нему пути!

В него и любящей душой

Не можем мы войти

[20]

[Дмитрий Мережковский, «Одиночество».]

.

Наступил долгожданный сезон охоты на фазана. Мужчины приезжали на выходные в свои загородные усадьбы иногда с женами, иногда – без. Некоторые купцы собирали целую честную компанию, выезжая вечером в пятницу, чтобы уже на следующее утро с первыми лучами солнца отправиться стрелять дичь.

В этот раз зачинщиками данного действия стала чета Меркуловых. Разумеется, были приглашены Георгий и его отец Александр Георгиевич, Софья Сулова, приехавшая без отца, что никак не мог отлучиться со службы, и другие приятели семьи. Не обошлось и без представителей новомодного Общества, которое старались заранее приблизить к себе некоторые семьи – так, на случай их подвига. Господину Рацу предложили самые теплые гостевые покои. Комната чуть поскромнее досталась Осипу, недавно заслужившему похвалу от пристава, а в другом крыле разместили Агату Львовну, ныне знаменитую своими пожертвованиями на пользу защитников Ростова.

Все приглашенные собрались только к сумеркам, когда их уже гостеприимно ждали на ужин. В деревянном добротном доме стол ломился от всевозможных блюд. Слуги сновали из стороны в сторону, навевая Агате очередные образы былых времен. Ее человеческая жизнь пришлась на те годы, когда дворянство еще пребывало в расцвете. Сейчас же гостей подобным образом могли потчевать и купцы неблагородных кровей. Заметив хмурую задумчивость сидевшей рядом дамы, старший Рац придвинул поближе к ней вазочку с ежевичным вареньем.

Осипу кусок в горло не лез при виде этой парочки. Кто бы мог подумать, что из всех дам в свои компаньонки он выберет именно его Агату. К счастью, сам молодой вампир устроился рядом с Жоржем, с которым вполне себе неплохо уживался, так что не приходилось смотреть в холодные глаза той, кто бросила его. Если бы он только знал, что окажется здесь вместе с ней, то не поехал бы. Приглашение на его имя, должно быть, пришло в дом с книжным магазином. Сам Осип узнал, что его ждут, от Сонечки, когда вновь забрался под покровом ночи к ней на подоконник. Ей он и старался посвятить все свои мысли, чтобы только не думать об Агате, довольно уплетавшей варенье, будто в ее жизни совсем ничего не изменилось. Ничего решительно не выходило. Тогда Осип перевел глаза на родителей Дмитрия и Сусанны. Поразительно, как сын и дочь были похожи на отца. Светлые сероватые глаза, русые волосы, близкие к цвету пепла, острые черты… Вот оно. Вот почему в первую встречу Осип нашел лицо Дмитрия таким знакомым. Тот мужчина, с которым он столкнулся в дешевом публичном доме, был Яков Ильич Меркулов…

Когда с ужином покончили, все тосты за встречу сказали, гости разошлись по отведенным им спальням. Усадьба была действительно невероятно велика, но все же могла показаться тесной тем, кто предпочел бы не встречаться на лестнице. Жорж мысленно был уже на полпути к кровати, когда младший Меркулов сошелся в споре с Осипом, подвергая сомнению его навыки охотника. Чтобы обоим было одинаково сложно состязаться, они решили пойти за фазаном в эту ночь, пока остальные спят. Дмитрий похвалился своей борзой, которую обучал с первых дней ее жизни, а Осип – тем, что ему собака ни к чему. В общем, Георгий, как единственный взрослый, должен был проследить, чтобы эти двое не постреляли друг друга в потемках.

Сусанне была отведена комната, которую следовало разделить с Софьей. Раньше они вообще спали в этой усадьбе под одним одеялом, грея замерзшие лодыжки друг о друга, но теперь перелезать в чужую кровать, оставшись без надзора гувернантки, казалось глупым. То ли от пара, идущего из соседней комнаты, в которую слуги принесли горячей воды для купания, то ли от недосказанности между этими двумя – Сусанне было невыносимо душно. Пока Софи принимала ванну, девушка решила впустить в спальню немного свежего воздуха. Легкий ветер колыхал лиственные деревья, создавая в ночной тиши вместе с птицами гулкий оркестр. Посреди этого шороха появился еще один инструмент, напоминавший жалобную скрипку. Чей-то голос? Сусанна отогнала пугающие мысли. Даже если это человек, стало быть, кто-то из гостей решил продолжить празднование приезда на природе. Звучало не очень убедительно, но вполне удовлетворительно. Девушка продолжала всматриваться в темноту, несмотря на легкую дрожь, охватившую кисти. Где-то вдалеке блеснули золотом два глаза. Сусанна инстинктивно нырнула вниз, прячась под подоконник, не в силах двинуться с места. Все тело замерло от страха. Ей одновременно хотелось встать и закрыть окно, чтобы никто не смог забраться к ним с Софи, и остаться внизу с зажмуренными глазами, пока видение не рассеется. Странная песня не заканчивалась. Она была одновременно похожа и на вой волка, и на женский плач. Как бы Сусанна ни зажимала уши, мелодия продолжала звучать у нее в голове. Кое-как набравшись храбрости, она быстро вскочила и закрыла окно на засов, однако песня успела пустить корни в ее тревожное воображение. Когда она уже отвернулась к лесу спиной, раздалось отчетливое, манящее: «Приди ко мне».

Георгий порядком устал за этот вечер. Уже за столом, слегка переев, он клевал носом и мечтал о мягкой постели. Сейчас же к тяжести в желудке прибавилось гнетущее молчание двух одинаково взбалмошных господ. В какое-то мгновение он даже решил, что эти двое, познакомься они в глубоком детстве, могли бы стать если не закадычными друзьями, то хотя бы неплохими приятелями. В конце концов, только Жоржу претила эта ночная прогулка с ружьями наперевес. Свое оружие он даже брать не стал, оставляя дурость тем, кто в ней силен. Молчаливое шествие сопровождалось шелестом опавших листьев и потрескиванием сухих сучьев под ногами.

Осип оказался быстрее гончей. Услышав шорох перьев далеко впереди, он, недолго думая, выстрелил в темноту леса. В следующее мгновение все трое вздрогнули, а собака начала скулить. Женский крик. Это точно был женский крик. Осип бросился вперед, оставляя молодых людей позади. Он не слышал ничего из того, что кричали ему вслед, лишь выискивал звук загнанного сердца.

– Сусанна?