Страница 29 из 72
Наконец она добралась до мансарды, на которую пришлось взбираться по отдельной узкой лесенке. В своем не совсем поворотливом платье Агата со стороны выглядела словно барышня, сбежавшая с пиратами и научившаяся в силу необходимости лазать по вантам даже в бальном наряде. В большой комнате под самой крышей было темно: лишь немногочисленные лампы и свечи свои тусклым светом выхватывали силуэты предметов и людей. Тем не менее этого было достаточно, чтобы Агата, только поднявшись, увидела слишком откровенную и до неприличия неприятную ей мизансцену. У дальней стены на постаменте полулежала девушка с распущенными волосами, волнами спадающими на обнаженные плечи и простыню – единственное, что отчасти прикрывало нижнюю часть ее тела, не скрывая длинных стройных ног. Юлий действительно был в свободной тонкой рубахе, через которую, когда он стоял против света, проглядывали очертания его стана. Рукава, как она и представляла, были закатаны, и не прикрытые ими ладони, аккуратно скользя по бедру натурщицы, поднимали светлую ткань выше.
* * *
28 сентября 1916
Маменька и папенька давным-давно спят, а у меня сна ни в одном глазу. Сегодняшний вечер лишь укрепил мою уверенность в собственном трагичном положении. Осип Фаворов пригласил меня на танец. Я чувствовала его взгляд целый вечер, но, должно быть, он пока остерегается говорить о своих намерениях вслух, решаясь лишь на светские допущения. Ах, какой же он красивый. Его суровые глаза так интересно сочетаются с чувственными кудрями и губами с этой ярко выраженной аркой купидона. Наверно, про таких мужчин и пишут французские романы. Вальс он танцевал с Надин, но это ничего – если бы он записался в мою книжку, то все бы пропало. Дмитрий смерть как не любит его и смотрит так недобро. Он и меня, собственную сестру, не особо жалует. Давеча забрал все мои книги и чернила, хорошо хоть, что я припрятала одну склянку на всякий случай под кроватью. Если Осип признается в своих чувствах, брат возненавидит нас обоих. И Софья будто бы слегка расстроилась, когда он пригласил меня, а не ее. Как же мне теперь быть? И Жорж сегодня был со мной неразговорчив. Неужели и он отвернется от меня? Нет, этого я не вынесу. Многие потери готова стерпеть, но как же будет горестно терять столь дорогого сердцу друга. Порой мне кажется, что все против меня. Одно мне утешение осталось. Осип. Даже когда произношу имя про себя, все тело охватывает трепет. Неужели страшусь? Нет, если такова цена моей любви, я стану бесстрашной, я обрету крылья, которые так возвысят наш союз, что ни один гневный взгляд Дмитрия не достанет нас. Ну, вот я и выговорилась. На душе сразу стало легче, светлее, вот уже и глаза закрываются. Надеюсь, мне приснится он. И все-таки как же хороши его волосы.