Общество летучих мышей

– Жаль, конечно. – Грустил молодой мужчина, однако, недолго. Как всегда, одетый с иголочки, он в своем светлом кремовом костюме-тройке напоминал картинку из газеты. Волны светло-золотистых волос почти достигали плеч. Агата подумала, что во Франции он, скорее всего, стягивал их атласной лентой. – Вы будете присутствовать на скачках? Недавно в «Спортивной газете» написали, что донские лошади хорошо показали себя на фронте. После такой высокой оценки мероприятие должно быть грандиознее, чем обычно.

– Бедные лошади. Какое это, должно быть, мучение – погибать в войнах, которые развязали люди. Что бы вы хотели почитать вместо Ронсара?

– Будет ли что-нибудь из Андре Жида? – Агата наконец оторвала взгляд от столешницы. Ее щеки слегка порозовели при упоминании французского писателя с весьма, на ее вкус, экстравагантными произведениями и взглядами на жизнь.

– Что бы вы ни искали, господин Рац, здесь этого, боюсь, не найдется.

– Это печально. Тогда все же надеюсь увидеть вас на скачках. Мой старший брат обожает делать ставки, и весь купеческий свет будет. Приходите обязательно.

Осип, нагревший уши чужим разговором, решил наконец удалиться вслед за Мэрилин, которая в свои лета все еще любила носиться по дому, подобно лошади. Войдя в спальню Агаты, он обнаружил кошку на кровати, намывающей свой бок. Длинная шерсть, цепляясь за шершавый язык, еле отставала от него, и, влажная, топорщилась, и отдавала ни с чем не сравнимым запахом. Осип, посмеиваясь, специально, словно гребнем, прошелся пальцами по только что намытому телу. Мэрилин недовольно взглянула на него всего на мгновение, прежде чем начать остервенело вымывать то, что он так нагло испачкал своим прикосновением. Молодой человек так и сидел рядом, трогая кошачьи лапы, когда его отвлек блеск чего-то на тумбочке.

То, что Осип говорил Сеньке, было, несомненно, правдой – у Агаты он ничего украсть бы не посмел, а вот полюбопытствовать мог. Прислушавшись и не почувствовав угрозы в коридоре, он тихо пересел поближе к изголовью и взял доселе невиданное украшение. На цепочке висел медальон. Зоркий взгляд вора сразу же обнаружил у одного края шарнирное соединение, свидетельствовавшее о том, что в украшении можно что-то хранить. Решив, что ничего страшного не произойдет, Осип все же открыл его и увидел фотографию молодой девушки со светлыми глазами, чья шея была вся увешана жемчугами. Ничего общего между Агатой и изображением он не находил, а спрашивать что-либо не было смысла: его названая сестра особо не распространялась о том, как жила до того, как стала вампиром, да и то, что было после, тоже оставалось лишь туманными домыслами самого Осипа. Признаваться в своем маленьком преступлении и получать наказание понапрасну охоты не было. Тем более любопытство могло и не стоить приза – в конце концов, что, если это просто очередное оставшееся в доме украшение предыдущей владелицы? Молодой человек поспешил вернуться вниз, но младшего господина Раца не застал.

* * *

С наступлением вечера Осип все чаще пропускал слова Агаты мимо ушей, задумчиво смотрел в одну точку и ломал ногти, за что получал по рукам. Настал вечер первого патрулирования «Общества летучих мышей». С одной стороны, было приятно думать о том, что наконец-то появилась возможность завести дружбу с кем-то, кто похож на них. При всей теплоте, что он чувствовал к Сеньке, отводить глаза и беспрестанно врать становилось все сложнее и сложнее. Обращение в вампира стало ножом, который давно вонзился в их отношения и с каждой недомолвкой проворачивался снова и снова, не оставляя ничего, кроме беспомощного созерцания утекающего сквозь рану доверия. С другой стороны, становиться частью чего-то, подозрительно смахивающего на масонскую ложу с соответствующей публикой, было слишком уж волнительно. Куда ему, сироте, до бравых купцов Ростова? Про тех из них, кто наделен вечной жизнью, и вовсе иной раз думать было страшно.

– Богатство и любовь – ничто против вечности, Осип. Однажды ты тоже обрастешь капиталом, любовницами и прочими радостями жизни, которые обезличат тебя в их рядах, – сказала Агата, видя его задумчивость.

– А чем ты будешь заниматься?

– Ограничусь богатством.

– Я про сегодня, а не про безрадостный остаток существования.

– Ужинать, что же еще? Дамы будут в той части города, которую отдали на патрулирование Обществу, чтобы не сталкиваться с полицией. Надеюсь, ни с кем не встречусь лишний раз. Больно нужны такие сердечные подруги. – Про себя Осип подумал, что, должно быть, вредная блондинка Надин тоже поучаствует в «патрулировании». Грела лишь мысль, что, видимо, сближаться с ней Агата не планировала. Таких коалиций он бы просто не смог вынести.

Как бы то ни было, время вспять повернуть нельзя. И вот Осип уже стоял у дома с горгульями, и танцующая гречанка благословляла его пережить ночь без лишних приключений. Здесь уже собралась небольшая толпа крепких молодых людей, должно быть, студентов, среди которых вампиры выглядели потешно. Многие из них были купцами или даже представителями дворянства и, несмотря на то что не кичились своим положением и говорили на равных, выделялись вычурной аккуратностью в наряде. Осип занимал скорее промежуточное положение, но был растерян, чувствуя себя чужим и среди одних, и среди других. Вечер в Клубе приказчиков слегка пошатнул его уверенность в своей способности находить друзей везде, куда бы ни пошел. С дамами высшего света тоже выходило нескладно. Создавалось впечатление, что, приблизив к себе одну, ты неотвратимо обращаешь на себя гнев другой. Осип так крепко задумался о трудностях общения и о девушках, что не заметил, как вылезший клык царапнул губу, по подбородку потекла одинокая рубиновая капля самого желанного для вампиров вина.

– Осип Львович, ужели вы проголодались? – На плечо опустилась крепкая мужская рука. Осип обратил внимание на Рубена Ивановича еще на вечере, проведенном за бильярдом. Вампир выглядел ненамного старше его самого и обладал черной густой шевелюрой, в которую неожиданно затесались несколько белоснежных, рано приобретенных седых волос, и глазами, которые на свету были цвета меди, а в темноте казались похожими на гранатные зернышки. Сейчас же он улыбался Осипу явно в предвкушении ужина.

– Я вижу, Рубен Иванович, вы тоже не можете дождаться.

– А как иначе? Нет жажды священнее, чем жажда правосудия. Идемте, не стойте особняком, скоро прибудет пристав Сулов раздавать указания.

– Не слышу трепета в вашем голосе.