Общество летучих мышей

– Да чего уж тут. Ростов в этом плане воистину уникальное место. Люди захотели – без разрешения властей дома себе понастроили, захотели – вышли на улицу преступников ловить. Город свободы ни дать ни взять.

– Ну уж мы сегодня возьмем все, что причитается. – Господин Рац улыбнулся и кивнул подошедшим молодым вампирам.

Вскоре приехал Николай Сулов с небольшим количеством полицейских и картой города, разделенного на секторы. Осип было думал, что на каждую часть придется равное количество патрулирующих, но пристав распределил членов Общества по принципу уровня преступности и отметил особо опасные места. Молодой человек изо всех сил старался быть серьезным и даже сводил брови к переносице, чтобы придать облику более задумчивый вид: не хотелось ударить в грязь лицом перед папенькой Сонечки. Тем не менее вся эта история его трогала мало. Подвернется негодяй – он его приструнит, конечно, но лишняя возня с аккуратностью и необходимостью доставлять свой ужин в участок удручала.

Наконец патрулирование началось. Осипу повезло быстро отвязаться от приставленного к нему в пару студента. Эти переулки Ося знал получше многих, и у него всегда выходило улизнуть здесь незамеченным и от полиции, и от недругов, и от навязчивых подруг. Фонари мягко освещали улицы, подсказывая ему дорогу, в спину дул попутный ветер, и вообще госпожа Удача была вполне себе к нему добра. Ростов, с его разбоями, пьяными драками и воровством, был колыбелью для тех, кто привык жить в тени и при жизни, и после нее. Последние пока особо настораживали, поэтому, услышав приглушенные крики, Осип не удивился тому, что виной беспорядка являлся его сородич.

Так странно, но, примыкая к бесславному роду вампиров, он все еще не мог смотреть со стороны на то, как орудуют остальные. Агата хотя бы справлялась с механической точностью, без лишних эмоций, слов и прочего. Чаще всего при нем она сначала лишала жертву чувств, дабы избавить себя от брыканий и шума, которые бы привлекли ненужное внимание. Агата делилась с ним. В общем и целом, он считал ее скорее доброй, родной.

Лицо, которое сейчас повернулось на звук шагов, ехидно усмехалось и подмигивало ему, пока жертва, распластанная на стене, словно какое-то жалкое насекомое, пришпиленное злобным ученым, тихо молила о помощи. Осип остолбенел, словно это из него вытянули весь жизненный сок. Вмешиваться было бы очень неосмотрительно – с этими господами он не был знаком, но и просто пройти мимо чьих-то мучений оказалось тяжело.

– Любезнейший, присоединитесь?

– Нет, спасибо, приятного аппетита. – Осип быстро развернулся на пятках и удрал. Хотелось убраться как можно дальше от этой картины, от чвакающего, причмокивающего звука, от вида крови, испачкавшей рот хорошо одетого мужчины, походившего сейчас на двухлетнего ребенка, измазанного любимым повидлом. Пахло так сладко, так маняще, что сводило скулы, а во рту скапливалась слюна. Теперь Осип был мучим голодом и желанием наподдать самому себе.

Он пытался собраться с мыслями после увиденного. «Раз человек был так жестоко схвачен, значит, преступил закон. Вампир сошлется на сопротивление при аресте. К тому же задержанный, может, и потрепанный, но все же живой». Все так логически складывалось в одну цепочку, но отчего-то на душе было гадко, и какая-то внутренняя чуйка подсказывала, что здесь не без ржавого звена. Вот только где? Что именно с глухим звяканьем распадется в чьих-то руках? Что поцарапает и станет зачином болезни? Он не заметил, как остановился перед местом, в котором провел большую часть своего не всегда радостного смертного существования. Приют, невысокое здание из кирпича, в котором с запахом железа ассоциировались лишь ключи да решетки на окнах, выглядел так же уныло, как и в день, когда Осип без фамилии его покинул. Только раньше из взрослых никто по темноте во дворе не бегал.

– Сенька, ты, что ли? – Его друг стремительно приблизился к ограде, перекинул через нее пустой мешок и последовал за ним, цепляясь за балясины.

– Ося? Чего это франт в хлев пожаловал? Где родился, там и пригодился? – Он отряхнул руки и сложил мешок, в котором, скорее всего, принес хлеб для обитателей учреждения. Сенька занимался этим с момента, как покинул приют, мнил себя благодетелем. Осип же был уверен, что это просто способ снять с себя часть вины за кражи. Если поделился с друзьями по несчастью, получается, что и плохим человеком ты не был.

– Будет тебе. – Осип оглянулся по сторонам, нет ли поблизости кого из патруля. – Сенька, тут такое дело, шел бы ты спать домой. Нынче ночью неспокойно на улицах.

– Чего это ты темнишь?

– Осип Львович, столкнулись со знакомым? – произнес за спиной мужской голос. Что-то внутри Осипа Львовича в этот момент надорвалось. Он не успел. Сердце, бешено колотившееся с момента встречи с тем вампиром и его жертвой, теперь и вовсе норовило пробиться через ребра.

– Позвольте представить, Рубен Иванович. А это Арсений Никифорович.

В темноте всего на одно мгновение, словно две тлеющие искорки, блеснули глаза. Осип в смятении смотрел на Рубена Ивановича. Человеком тот ему показался простым в обращении: был учтив, много смеялся и курил папиросы «Асмолова и К». А вот каким он был вампиром, один черт знает. Оттого сердце Осипа в страхе и недоверии забилось еще немного быстрее.

– Чего ж ты не зовешь своего друга к нам? Помощь городу лишней не бывает. – «Как и еда», – подумал Осип, но вслух, конечно же, не сказал.

– Обязательно обсужу с ним наше небольшое богоугодное Общество.

Рубен Иванович рассмеялся: он считал Осипа уморительным и догадывался, что на самом деле книжным магазином единолично заправляет его старшая сестра.

– То-то же. Осип, ты надолго от патрулирования не отлынивай, а то твоей Сонечке Суловой все расскажу. – Было что-то зловещее в этой ухмылке или нет, Осип не знал. Да и не очень-то и хотел. Теперь его мучило единственное желание – убраться вместе с Сенькой подальше и молить всю Троицу, чтобы Рубен забыл про существование его друга детства, прельщенный ужином, и не стал ни с кем обсуждать эту встречу. – Было очень интересно познакомиться, Арсений Никифорович, может, как-нибудь сыграем вместе в бильярд. Не буду вам мешать.

С этим Рубен Иванович откланялся.

– Общество, говоришь? – Стоило Осипу расслабиться лишь на мгновение, как его ждал очередной удар судьбы.

– Тут не о чем говорить, правда. Тебе лучше не ввязываться в эту авантюру. Шальная пуля та еще дура.

– Конечно, она же не задевает тех, кто одет с иголочки.