Общество летучих мышей

Врата в вотчину Бога были давным-давно закрыты: время работы святой обители на сегодня закончилось, – а поднимать шум и привлекать внимание, которым Надин уже с лихвой пресытилась, не хотелось. Быстро сбежав по ступенькам с крыльца, девушка взяла немного правее, оглянулась по сторонам, нет ли в ночи трезвых зевак, и, слегка приподняв юбку, чтобы видеть туфельки, сделала шаг вперед. Вернее было бы даже сказать вверх. Каблучки глухо цокали о каменную стену, пока девушка поднималась все выше и выше, обдуваемая легким вечерним ветром, не смеющим потревожить покой бронзовых колоколов.

– Отчего ты здесь? Все звонари давно спят, – тихо спросила она.

Молодой человек вышел из тени и приблизился. В свете луны между ними виделось некое сходство: оба белокурые, со светлыми глазами.

– Но, ангел Божий, я не звонарь.

Юный семинарист видел ее не впервые. Однажды Надин пришла в церковь, уловив чутким слухом тихое чистое пение в то время, когда всем служителям было бы впору спать. В игре, как и в чертах лица юноши, было столько чувственности, что вампирша не смогла устоять перед первородным искушением. К тому же кто, если не тот, кто стремится говорить от лица Бога, разрешит ее спор с этим миром. С тех пор начались их ночные свидания на колокольне, в ходе которых Илия, веривший в то, что сам посланник Господа спустился, чтобы проверить его стойкость и веру, проповедовал свет, любовь и покорность.

– Может быть, но ты все еще семинарист.

– Это так. Мой ангел, не кори меня за то, что я хотел узреть твое сияние вновь.

Надин находила его забавным и время от времени посещала перед тем, как отправиться на вечернюю трапезу. Он, конечно, не падал ниц, потому что Библия не велела поклоняться посланникам Бога, но выказывал ей столько уважения, сколько она целую вечность не видела от других мужчин. Девушка любила слушать, как юноша восторженно говорил о своей любви к Всевышнему, и ей бесконечно льстило, что он невольно ищет Его следы в ней, не зная, что стоит напротив Дьявола, только и ждущего, когда же человеческая природа победит вечный дух и приравняет юношу ко всем остальным в похоти и бесславии.

– Но как же правила, законы? Разве лица духовные не должны чтить распорядки бдительнее, чем кто-либо? – спросила она с легкой улыбкой.

– Любы́ и́скреннему зла́ не твори́тъ: исполне́нiе у́бо зако́на любы́ е́сть

[8]

[Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона («К римлянам»).]

.

– И что же это должно значить?

– Нет порядка выше, чем любовь. Из нее все исходит и к ней возвращается. Я думал о тебе и слышал твой внутренний зов. Как я мог оставить его без внимания? Пред каждым существом мы должны иметь священный долг любви, чтобы почитать ближнего, как себя.

– Но что же твой Бог говорит о далеких? Как ты уже ранее заметил, я не человек. И ты не можешь воздавать мне молитвы, поскольку это преступление против Него. Я не сотворена по Его подобию, я не Его дитя в отличие от тебя.

– Но, ангел, ты ведь Его посланник, как и я, ты неустанно несешь Его волю. И даже сейчас наставляешь меня на Его защиту. Мы никогда не будем едины по природе, но это ничего, мы близки в нашем деле.

– Значит, ты любил бы меня, как любишь Его детей, даже если бы во мне не было ничего от Его силы?

– Как и всех прочих, – слегка растерянно ответил юноша.

– Так и быть. Этот бой за тобой. Посмотри со мной еще на звезды, и я благословлю тебя на сон.

Илия обратил свой взор вверх. Искал ли он там звезду, что сияла так же ярко, как Вифлеемская в Рождество Христово, дерзнул ли искать Его самого, но Надин ясно почувствовала, что в тот момент юноша был где-то далеко, где-то, куда ей уже никогда не отправиться. В эту ночь Бог победил в борьбе за его любовь, и девушка, пообещав себе взять реванш, оставила невесомый поцелуй на холодной щеке и исчезла в темноте.

* * *

Надин была не одинока в своих ночных изысканиях. Осип, мысленно благословив себя видом танцующей гречанки на доме с горгульями, решил не идти домой сразу и, проводив Агату, двинулся навстречу своей судьбе. Он узнал, где живет семейство Суловых, и теперь оставалось лишь понадеяться на покровительство госпожи Удачи. Перепрыгнув через забор, как часто делал, обворовывая яблочные и грушевые сады, он прошел мимо высоких кустов шиповника с его карминовыми ягодами так бесшумно, что не разбудил ни одного из трех сторожевых псов. Прикинув, что самое дорогое прячут как можно дальше, он обошел дом и прикрыл глаза, вдыхая ночной воздух. Учуяв ноты жасмина, Осип забрался на крышу крыльца и аккуратно, по выступу между двумя этажами, двинулся к нужному окну. Девушка расчесывала волосы, ставшие от ношения косы волнистыми. В зеркале отражался ее подсвеченный теплым светом лик, и томные ореховые глаза, что с каждым мгновением начинали моргать все медленнее и медленнее, неожиданно распахнулись в испуге. Что-то мелькнуло за окном, а затем послышался легкий стук: Осип боялся перебудить весь дом и касался стекла лишь согнутым указательным пальцем. Софи прислушалась к сонной тишине дома, накинула халат и лишь после подбежала отворять окно.

– Я знал, что вы не спите, ведь призраки не дремлют.

– Что вы здесь делаете в такой час? И, ради всего святого, не смотрите на меня, когда я в таком виде.

– Как же возможно, когда я уже здесь?

– Сядьте на подоконник лицом на улицу. – Осип послушался. Теперь его ноги болтались в воздухе. Она устроилась слева, но спиной к нему, оставаясь за стеклом в темноте комнаты.

– Отчего вас зовут Софи?

– Стало быть, оттого что это мое имя. – Ее откровенно раздражала не столько выходка молодого человека, сколько наглость, с которой ему все сходит с рук.

– А звучит так чуждо, то ли дело Сонечка. – Даже не оглядываясь, Осип чувствовал, что ее щеки зарделись. – Сонечка Сулова, ну как ладно, а? Не дуйтесь, не обижайте дорогого гостя.

– Прекратите,

Ося.

Вас не ждали в такой час.

– Скажите же, совсем другое дело.

– Учтите, это едва ли что-то меняет меж нами. Вы так обходительны со мной, лишь когда света нет и мы одни. В Клубе приказчиков вы танцевали с другой дамой, после того как со мной… были в той комнате.

– Кавалеру не пристало отказывать, когда… – Она не дала ему договорить. Пока Осип сидел на ее подоконнике, Софья не могла проиграть.

– Однако ж это совсем другое. Вам меня не одурачить. Я знаю, что вы танцевали только с Надин.