Общество летучих мышей

Над фарфоровой чашкой с нежной цветочной росписью поднимался молочный пар. Чай из китайской розы своим цветом напоминал кровь, как бы в очередной раз подчеркивая, какого толка общество собралось в этот день за одним столом. Сегодня господин Рац потчевал гостей деликатесами в мизерных, соразмерно способности вампиров переваривать человеческую пищу, порциях. Агата расценила это как традицию здешнего общества, некий элемент, напоминающий об их принадлежности к высшему свету. Кроме того, обостренные сверх меры рецепторы позволяли им ощущать всю возможную палитру вкуса, недоступную смертным. По обрывкам фраз также стало понятно, что среди них очень престижно иметь чужеземного повара, отличившегося в своем мастерстве.

– По какому же поводу господин Рац сегодня собрал нас? – Агата бросила на любопытную Анну Петровну мимолетный взгляд. Ей уже стало ясно, что болтливость этой светской дамы схожа с маслом, которое в избытке все же портит кашу.

– Сегодня я бы хотел в тесном кругу отпраздновать сразу несколько событий, – начал господин Рац. – Совсем недавно к нам вернулся мой дорогой брат. Уж теперь-то все художники города возрадуются. – Послышались смешки: младший Рац славился меценатством и собственными попытками приблизиться к мастодонтам изобразительного искусства. – Кроме того, к нам примкнули новые лица этого города, Осип и Агата Фаворовы. И, наконец, мою инициативу на вчерашнем вечере поддержал пристав Сулов.

– Ах, господин Рац, какой же вы интриган. Ну не томите, скажите же, что вы задумали на этот раз.

– Мое предприятие называется «Общество летучих мышей». Молодые юноши, полные горячей крови, возжелали поддержать полицию в их непростом деле по защите города. Наша скромная ложа возглавит их, чтобы занять новое место в истории Ростова. Это также позволит нам трапезничать ночью без помех, отринув все подозрения наших новых смертных друзей.

– Братец, еще чуть-чуть, и я поверю, что за время моего отсутствия ты преисполнился альтруизма, – усмехнулся Юлий.

– Господин Рац всегда слыл добрым человеком и мудрым предводителем, – затараторила Анна Петровна. Агате скулы сводило от столь неприкрытой лести. Переведя взгляд на Осипа, она обнаружила, что его взгляд и мысли устремлены целиком и полностью к декольте Анны Петровны. Агата скривилась от отвращения и тут же различила среди звона посуды приглушенный смешок Юлия, следившего за ней целый вечер.

– Попробуйте варенье, Агата Львовна, – предложил он, подходя ближе.

Агата недоверчиво наполнила ложку. Стоило лишь поднести ее к губам, как в нос ударил крепкий запах роз, какой источает качественное эфирное масло. На вкус тоже оказалось весьма недурно. В первый и последний раз за вечер она улыбнулась искренне.

Слуги внесли на подносах резные рюмки на тонких ножках, наполненные кровью.

– Что ж, за расцвет новой эры! Да будут наши кубки всегда полны! – провозгласил тост хозяин.

Послышался звон хрусталя, салютующий благополучию их вида. Это был завершающий аккорд застолья, после которого мужчины приступили к бильярду. Осип знал правила игры, и у него за плечами даже было несколько побед. Куда сильнее его волновал контингент. До ужина он успел познакомиться с некоторыми серьезными мужами из мира торговли. Сам же Осип, к своему стыду, о продаже книг и выручке с нее знал мало – всем заправляла Агата. Как выражаться в изысканном высшем свете, он тем более не знал. Руки, в которых так неуверенно лежал кий, потели. Шары из слоновой кости даже в полумраке зловеще сверкали подобно глазам какого-то чудовища.

– Сукин ты сын, Юлий. – Господин Рац уже пожалел, что решил играть за одним столом с братом. От кого-кого, а от Юлия принимать поражение было выше его сил.

– Да оставь ты нашу мать в покое. Бедная перевернулась за эти годы в гробу уже раз сто.

Хотя кто знает… Может, первые мужчины Ростова во время игры не сильно-то и отличались от тех, чью кровь Осип пил в кабаках. Да и от него с друзьями тоже.

* * *

Проведя два вечера подряд в шумном обществе, Надин все еще чувствовала пустоту. Может, оттого ее мысли вновь и вновь возвращались к тому новому, что несколько нарушило привычные порядки. Осип казался ей всего лишь болваном, которому крайне повезло родиться красивым, Агата же была куда интереснее. Будучи одной из десятков женщин-вампиров, она обладала таким ореолом загадочности, что Жюли и ее расклады, подозрительно точно описывающие прошлое и мысли о будущем, и рядом не стояли. Надин даже было подумала заручиться дружбой книгопродавщицы, но пока особо не заметила взаимного интереса. Агата Львовна большую часть времени смотрела куда-то перед собой, будто бы болезненно размышляя над чем-то. «Жюли стоило извиниться – должно быть, эта курица затронула раны, которые не следовало бередить». Когда-то Надин и сама стала жертвой несостоявшейся гадалки: так, по крайней мере, женская часть общества узнала о том, что ей изменял убиенный муж. Прошлое же Агаты осталось для всех туманным, и вместо былых горестей гвоздем программы стала ее удивительная способность противостоять чужому влиянию.

Размышляя о новой знакомой, Надин сама не заметила, как в очередной раз оказалась у двери Александро-Невской церкви на Новобазарной площади. Агата Львовна была права, когда говорила о том, что для вампира опасно лишь то, что он считает святым. Надин до обращения была взбалмошной барышней, которая вместо того, чтобы слушать проповеди и читать вместе со всеми молитвы, строила глазки мальчикам и передавала любовные записки. Иногда девушка думала, что это и было причиной той ситуации, в которой она в итоге оказалась. Была ли одинокая жизнь без конца и края небесной карой или все дело состояло лишь в совпадении случайностей, но ответ она хотела узнать от наместника того, от кого навсегда была отречена. Подобно грузному орлану-белохвосту среди стайки простых сизарей, Александро-Невская церковь царственно возвышалась над остальными зданиями города, вздымая свою необъятную грудь.