Страница 93 из 125
Кохаку решила тянуть время. Она защитит Чинмин и Рури и заодно спасет Юну. Внимательно осмотрела девушку перед собой, стараясь разглядеть следы аккыма. Нам Сокчоном управлял осколок лансяня, прозвавший себя Сыхуа, наверняка нечто подобное находилось и в теле Юны, осталось найти его местоположение.
Однако сколько Кохаку ни пыталась, нигде не заметила хоть какого-то подобия постороннего предмета. Изменится ли результат в другом обличье? Шевелиться она по-прежнему не могла, но попыталась сконцентрироваться и превратиться в лису, однако… ничего не вышло. Уши не меняли форму, за спиной так и не вырос хвост. Она не понимала, что с ними сделал аккым.
– Значит, храмы вам мешают? – Кохаку вновь попыталась завести разговор, пока аккым не заскучал.
– Любопытная ты девочка, и о храмах тоже знаешь. – Улыбка на лице Юны стала еще шире. – Не то чтобы мешают, но по сей день хранят в себе силу мертвой лисицы.
Кохаку напрягла руки и попыталась сжать их в кулаки, расцарапать пол, но даже пальцем не смогла пошевелить. Она не видела смерть верховной лисы, поэтому отказывалась верить, что сэнсэя не стало.
– Раз старший братец разрушил большую часть, то теперь вас не спасет ничто.
«Старший братец?»
Кохаку прекрасно слышала, что храмы уничтожали монахи Цзяожи. Неужели ими управлял главный аккым? Причастен ли к ним король Сонгусыля? Она опасалась спрашивать об этом: Юна в любой момент могла лишить ее жизни, а также убить ее друзей.
– Язык проглотила, малышка?
По всей видимости, аккым и сам был не прочь поболтать. Жертвы наподобие Чинмин наверняка кричали и плакали, молили о пощаде, а Кохаку не спешила сдаваться и даже заговорила первой.
– Братец? – аккуратно переспросила она.
– Да, он просто потрясающий, стал главой ордена монахов и упрощает нам жизнь. Вы, поди, и не догадывались, что аккымы живут среди людей?
Кохаку услышала тихий стон за спиной. Должно быть, Рури шокировала новость, что их главой оказался аккым. Она и сама бы не обрадовалась, скажи ей подобное о короле или ком-то из дворца.
– Подожди… – задумалась Юна. – А ведь ты, девочка, и так о многом слышала. Как ты узнала?
Кохаку попыталась резко перевести тему:
– Лучше расскажи, почему ты убиваешь только женщин, если так легко обездвижила нас всех.
Она прикусила нижнюю губу – хоть чем-то могла шевелить. Главное, чтобы ее вопрос не разозлил аккыма.
– О. Я убивала не только женщин, но любоваться их лицами перед смертью, – Юна облизнулась, – гораздо приятнее. Видела бы ты, в каком ужасе была мать этого тела, когда рука собственной дочери пронзила ее ножом, ха-ха!
Она залилась зловещим смехом, который разнесся по пещере.
Перед глазами Кохаку мелькнул тот самый заржавевший нож, который они нашли зарытым в бамбуковой роще неподалеку от хижины Якчук, сейчас он был спрятан в складках ее одежды. Лезвие давно заржавело и затупилось. Им убили мать Юны? Руками самой Юны?! Грудь сжималась от ужаса и боли. Кохаку не хотела думать о том, насколько жуткое чудовище сидело перед ней.
А вот Чинмин не выдержала и запищала, однако, как и остальные, все еще не могла двигаться. Слезы с новой силой потекли по ее щекам.
– Заткнись ты уже, бесишь! – шикнула на нее Юна, а затем обернулась к Кохаку. – На чем мы остановились?
Дышать становилось тяжелее. Надо срочно о чем-то заговорить, пока аккым не убил Чинмин: Юна слишком сердито поглядывала в сторону несчастной.
– По дороге в Анджу, – затараторила Кохаку, – я видела тело женщины, из глаза которой торчала ветка бамбука. Это ты?..
– Ха-ха! Кто же еще? – Она вновь откинулась назад и оперлась на руку, с важным видом задрала голову. – Раз ты и об этом знаешь, то я представлюсь: Чжуцы. Или, как меня произнесут в этом вашем Сонгусыле, Чукччи, правильно?
Колючка Бамбука
[98]
[Китайское прочтение «Чжуцы» (кит. 竹刺), корейское прочтение «Чукччи» (кор. 죽찌) – «Колючка Бамбука».]
– так звали аккыма.
– Чукччи, – сердито прошипела Кохаку, но постаралась взять себя в руки и чуть смягчилась. – Вы убиваете людей просто так? Или что-то получаете взамен?
Она должна была узнать, хищники ли они, убивающие людей ради собственного выживания, или творят зло ради наслаждения.
– Какая бесстрашная любопытная девочка! – воскликнула Чукччи в теле Юны и наклонилась к Кохаку, хихикнула и потрепала ее макушку. – Так и быть, я тебе расскажу.
«Проклятый Ю Сынвон, приди поскорее», – молилась про себя Кохаку. Она не оставляла попыток пошевелиться, направляла всю силу в пальцы правой руки, но по-прежнему не могла двинуть ими.
– Мы питаемся темной энергией. Страхом, болью, разочарованием, злостью…
– Но тогда вы можете просто запугать жертву, а не убивать, или я не права? – осмелилась перебить Кохаку.
– Нуна, не зли аккыма, – донесся до ее острого слуха тихий голос Рури, лежавшего за спиной.
Чукччи поднялась с пола и потянулась.
– Столь малого количества энергии нам не хватает, в основном мы поглощаем ее вместе со смертью жертвы, а при жизни – лишь крупицы.
Значит, аккымы запугивали и мучили несчастных, чтобы получить нужную им энергию. Опасные хищники, однако Кохаку все равно не хотела оправдывать жестокие убийства их природой.
Фурины по-прежнему давили в ребра, но она ничего не могла с этим поделать. Беспомощная и бесполезная. Ни друзей защитить, ни себе помочь – только и способна, что отвлекать аккыма своей болтовней…
– А если жертва вас не боится?
Чукччи перестала разминать затекшие мышцы, медленно опустилась на пол, вернее даже улеглась, схватила Кохаку за подбородок и придвинулась к ее носу.
– Как в случае с тобой? – Она посильнее сжала ее лицо. Почему-то аккым довольно легко шевелила ее неподвижное тело. – Таких тоже возможно сломать, не переживай. Убью твоих друзей у тебя на глазах, и ты познаешь отчаяние.
– Ты! – вырвалось у Кохаку, пока Чукччи продолжала стискивать ее подбородок.
– Ты ничего не сможешь сделать, малышка. Хочешь проверить?
Она запаниковала.
Чукччи отпустила ее, и Кохаку ударилась лицом об пол, щека начала пощипывать, на подбородке наверняка остались отметины от пальцев. Аккым в теле Юны, играясь с веточкой бамбука, поднялась и подошла к Чинмин – та зажмурилась и запищала, однако ее крики заглушала тряпка во рту.
Кохаку услышала шаги невдалеке. Кто-то шел к ним!