Янтарь и Лазурит

Когда тот тоже уселся за стол, нуна представила остальных, а работник «Веселого двора» принес чистые пиалы и новые порции горячей еды. Сюаньму молча сидел и смотрел перед собой, не зная, надо ли о чем-то говорить или можно оставить все как есть, поэтому нуна взяла инициативу в свои руки:

– Монах Чуньли, вы же тоже из Цзяожи? Как вам Сонгусыль, зачем пожаловали к нам?

Тот резко изменился в лице и помрачнел. Жившие вдали от людей, монахи плохо скрывали свои эмоции.

– Что-то случилось? – Нуна тоже почувствовала холодную энергию.

На некоторое время повисла тишина, никто не решался ее нарушить. Генерал Ю сделался серьезным, с подозрением смотрел на монаха и молчал, евнух Квон и вовсе не находил себе места. Только голоса за чужими столами создавали шум, но даже они не могли снять повисшее напряжение. Монах Чуньли вздохнул, опустил голову, но все-таки заговорил:

– Скажу по дружбе с Сюаньму и из уважения к вашему покойному шифу. Неподалеку от Анджу этот скромный монах обнаружил еще действующий храм проклятой лисы, который мы незамедлительно уничтожили.

На сей раз тишина провисела недолго.

– Какое право вы имеете? – с возмущением воскликнула нуна, но намеренно понизила голос – наверное, не хотела привлекать к их столу лишнее внимание. Ее губы дрожали, она окинула монаха сердитым взглядом, словно надеялась прожечь в нем дырки.

– Вас это не касается, дева Кон, – отрезал Чуньли. – У нас приказ ордена и разрешение короля Сонгусыля.

– Он прав, – согласился генерал Ю.

Сюаньму заметил, как на словах «проклятой лисы» нуна выпустила когти, но заставила себя сдержаться, сильно сжала руки и спрятала их под столом. Он догадывался, что храмы имели для нее особое значение, и хотел поддержать.

– Монах Чуньли, зачем вообще разрушать какие-то храмы?

– Ох, монах Сюаньму, вы не знаете, ваш шифу не занимался этим… – Чуньли вдруг смягчился и уже теплее посмотрел на Сюаньму, затем заговорил тише: – Твари Хунсюя разбежались по миру, они убивают невинных людей и укрываются в этих проклятых храмах, а также питаются энергией лисов.

Твари Хунсюя? Неужели Чуньли говорил об аккымах?

– Храмы Тигусы защищали вас, неблагодарные люди! – возмущенно прошипела нуна. – Они отгоняли всю нечисть, пока вы их не уничтожили!

– Дева Кон, – Чуньли холодно посмотрел на нее, – не лезьте в это, если дорога жизнь. Вы не знаете, о чем говорите.

Каждое его слово лишь сильнее злило нуну, если не вызывало гнев. Грудь Сюаньму сдавливало от беспомощности. Он мог защищать в бою, сражаться, строить барьеры при помощи талисманов, закрывать своим телом, однако оказался бессильным в споре с более высоким по рангу монахом. Раз Чуньли исполнял приказы ордена, то Сюаньму не сомневался, что стоял тот гораздо выше.

Нуна прикусила нижнюю губу и поднялась из-за стола, продолжая сжимать руки в кулаках. Если бы она могла – Сюаньму в этом не сомневался, – то на месте бы испепелила Чуньли взглядом. Она заняла боевую позицию, словно видела в монахе врага и собиралась прыгнуть на него, вырвать глаза и растерзать горло. Напряжение в воздухе повисло, как перед грозой.

– Моя госпожа…

Если бы в этот момент за ее спиной не образовалась неизвестно откуда взявшаяся Хеджин, никто не знает, что бы сейчас произошло. Сюаньму был готов поклясться, что не видел, как подошла служанка, даже не почувствовал ее приближения. Нуна отвлеклась и отвернулась от Чуньли.

– Что-то узнала?

Хеджин передала ей записку, которую держала в руках. Сюаньму не увидел ни одного знакомого иероглифа – только непонятные палочки и кружочки.

– Госпожа Пён ждет вас, – едва слышно прочитала нуна и подняла голову. – Пойдем, Шуаньму.

Наверное, она не хотела называть его Рури при другом монахе.

– Если монаха Чуньли не затруднит составить мне компанию, я бы хотел посмотреть на недавно обнаруженный храм, – вмешался генерал Ю и поднялся из-за стола.

– Как пожелаете, – с готовностью заявил Чуньли и тоже встал.

Пусть жилье госпожи Пён и не находилось на окраине Анджу, оно располагалось далеко от центра города, путь от «Веселого двора» занял несколько часов, а ехать на лошади нуна отказалась – хотела развеяться. С каждым днем темнело все раньше, приближалась зима, поэтому до нужного места они добрались, когда солнце уже склонялось к горизонту.

Небольшой двухэтажный дом окружал невысокий забор, возле которого стоял темно-коричневый паланкин. Хотя четверо мужчин и охраняли его, сами носилки, по всей видимости, пустовали. У госпожи Пён были гости?

– Как-то неспокойно… – прошептала нуна и прикусила нижнюю губу. – Евнух Квон, останься снаружи.

У входной двери их встретила служанка с бумажным фонарем, пропустила внутрь и провела по длинному темному коридору без окон.

– Госпожа, гости прибыли, – звонко сообщила она.

– Впусти их, – послышался женский голос из закрытой комнаты.

Служанка поклонилась, хотя госпожа и не видела ее, затем отворила дверь и осталась в коридоре. Нуна решительно вошла первой, за ней – Сюаньму и Хеджин.

Монах сразу заметил женщину в плотной темной вуали с полностью закрытым лицом, она сидела во главе гладкого деревянного стола и пила чай из небольшой круглой чарки. По ее правую руку расположилась другая женщина, тоже в темной одежде, но с вышитым мелким узором в виде цветов, ее волосы были убраны в объемную высокую прическу – нуна рассказывала о таких, но Сюаньму названия уже стерлись из памяти, кроме части «мори».

– Располагайтесь, – пригласила их женщина в темной вуали и указала на стол.

Ее голос показался Сюаньму подозрительно знакомым, но он не помнил, чтобы встречал ее где-то в Сонгусыле.

Нуна замерла, однако быстро собралась с мыслями и уверенно опустилась на предложенное место, Сюаньму подошел, поклонился обеим женщинам и сел, а вот Хеджин застыла на пороге. Нуна обернулась и помахала своей служанке, приглашая присоединиться, но та, обычно холодная и отстраненная, совсем не походила на себя сейчас. Ее глаза блестели в свете фонарей, взгляд метался снизу вверх, она внимательно и даже местами невежливо рассматривала вторую женщину, которую не скрывала вуаль.

– Хеджин-а, – уже вслух позвала нуна и похлопала по месту рядом с собой, а Сюаньму заметил, как теперь уже вздрогнула женщина с высокой прической.

– Матушка…