Янтарь и Лазурит

Глава 15. Завеса прошлого приоткрывается Лазуриту

Каждое утро монахи поднимались на рассвете, читали труды мудрецов Цзяожи и медитировали, лишь после ели скудный завтрак и вновь отправлялись совершенствоваться. Сюаньму так привык к этому распорядку дня, что всегда просыпался в одно и то же время – вот и сейчас он открыл глаза с первыми лучами солнца, сел и прогнулся, разминая спину. У окна расположился генерал Ю, но отвернулся лицом к стене, поэтому сложно было сказать, спал ли он, зато по негромко похрапывавшему у двери евнуху Квону было видно, что тот все еще досматривал сны.

Сюаньму облачился в аккуратно сложенную рядом с постелью одежду, заправил одеяло и осторожно прокрался мимо евнуха Квона. Прошлой ночью он заметил, что пол скрипел, поэтому старался ступать тише. Оказавшись у двери, бесшумно проник в коридор, прошел мимо дремавшего за стойкой хозяина и выглянул наружу. Освежающий морозный ветер тут же обдал лицо, траву покрывал тонкий слой серебристого инея.

Перед глазами Сюаньму всплыл смутно знакомый образ пика, чью верхушку устилал чистый белый снег. Однако, хотя Сонгусыль и оказался рельефной страной, горы здесь не отличались чрезмерной высотой, а Цзяожи и вовсе состояла в основном из равнин и лесов. Может, вспомнил работу какого-то художника?

Тихий город Анджу постепенно просыпался. Мелодичное пение птиц наполняло улицы, первые люди выглядывали из своих домов, зевали, потягивались и отправлялись по делам.

Постоялый двор Тэянджи располагался близко к центру, как и в столице, поэтому Сюаньму в очередной раз стал свидетелем по-прежнему непривычной для него картины. Монахи жили в отдалении от мирских, оживление и суета все еще были для него в новинку – Сюаньму сомневался, что смог бы к этому привыкнуть. Он и не пытался, а прошелся вдоль стены и скрылся на заднем дворе Тэянджи, где уселся на холодной траве в позе лотоса, положил руки на колени и прикрыл глаза.

– Не спится?

Сюаньму не знал, сколько времени провел в таком состоянии, – он поддался духовной энергии и перестал воспринимать все вокруг. Подобное глубокое совершенствование не под присмотром считалось опасным, потому что монах настолько погружался в духовный мир, что не заметил бы даже появления яогуая, не ощутил бы ни боли от его укуса, ни потока темной ци. Однако оно позволяло обрести невероятную силу, поэтому его продолжали практиковать, а теперь у Сюаньму появилась цель. Он хотел уберечь нуну от опасности – по крайней мере, пока ей угрожали аккымы.

Голос генерала Ю не просто ввел его в замешательство, а заставил вздрогнуть и даже напугал. Сюаньму настороженно посмотрел в его сторону, в глазах застыл неозвученный вопрос: «Что-то случилось?»

– Дева Кон хотела обсудить найденный нож, – пояснил генерал Ю. Он перестал называть нуну принцессой и перестроился на новое обращение.

Сюаньму молча поднялся и отряхнул темно-синюю ткань от пыли, затем кивнул. Иней на траве успел растаять. Генерал Ю улыбнулся и первым устремился на постоялый двор, монах сложил руки за спиной и последовал за ним. Они миновали уже проснувшихся постояльцев, рассевшихся за невысокими деревянными столами, и вернулись в комнату, где провели ночь.

В дверях стояла Хеджин, евнух Квон уже проснулся и заправил постель, но не спешил подниматься, а нуна сидела на узком подоконнике. Рядом с ней расположился энергичный каса-обакэ, скакавший взад-вперед с легким постукиванием – звук разносился даже по коридору, – пока не допрыгался и не соскользнул. Нуна поймала его и заботливо усадила к себе на колени, и Сюаньму вздохнул с облегчением, ловя себя на мысли, что беспокоился об этом яогуае. Как только все оказались внутри, служанка вежливо опустила голову, выглянула в коридор, осмотрелась по сторонам и прикрыла дверь. Пухлый евнух Квон поднялся и встал у стены.

Нуна вертела в руках нож, ржавое лезвие блестело в лучах утреннего солнца. Сюаньму свел брови, переживая, что от неаккуратного движения она может порезаться и упасть с подоконника, как и каса-обакэ, но та сидела беззаботно и свободно.

– Я прекрасно понимаю, что этот нож никак не связан с трупом, который мы видели в горах, – решительно заявила она, в то время как помрачневший евнух Квон вяло опустил голову и вздрогнул. – Однако нутром чую, что господин Нам как-то причастен к этим убийствам.

– Удивлен, что лекарь отдал его тебе, – поначалу усмехнулся генерал Ю, но затем на его лице застыло непривычно серьезное выражение. – Дай мне нож.

Он протянул руку.

– Если бы господин Нам попытался забрать его, то навлек бы на себя больше подозрений.

Нуна чуть склонила голову вбок и вложила оружие в широкую ладонь генерала. Тот повертел нож в руках, поднес к глазам и прищурился.

– Выглядит как разделочный нож, которым не пользовались уже много лет, – вынес он вердикт. – Лезвие давно заржавело – не первый год он закопан в землю.

Хотя на своем веку Сюаньму повидал немало мертвецов, труп женщины в горах будет непросто забыть. Запекшаяся кровь на лице и траве вокруг головы, глубокая рана вместо левого глаза с торчащим из нее бамбуком, множество белых личинок, пожиравших мертвую плоть. Он также помнил гнилостный запах и жужжание назойливых мух.

Однако глаз не могли выковырять этим ножом – слишком тупое лезвие, а извлекли его однозначно мастерски и при этом не повредили само лицо.

Генерал Ю нахмурился. Он поглядывал на слуг, словно не хотел говорить при них, но и нуна, и сам Сюаньму уже слышали и даже встречались с аккымом, поэтому молчать он тоже не стал.

– Возможно, интуиция тебя не обманывает, – он посмотрел нуне в глаза, – и лекарь Нам как-то связан с аккымом. Знаком, укрывает, а может, аккым угрожает ему – к сожалению, этого я не знаю. И нас просто не хватит, чтобы уследить за всем.

Последние слова прозвучали с нотками досады. Когда они столкнулись с генералом Ю в горах, тот был совсем один, без каких-либо подчиненных.

– Я хочу еще раз наведаться к господину Наму, – решительно заявила нуна и затем перевела взгляд на Сюаньму. – А вы можете пока искать аккыма и заодно… – она чуть понизила голос, словно вторая тема волновала ее куда больше, чем опасный убийца, – разузнать про госпожу Пён.

Хеджин пересекла комнату и приблизилась к нуне, вежливо поклонилась и негромко произнесла:

– Я пойду с госпожой.

Евнух Квон подскочил на месте.

– И я пойду! – воскликнул он.

– Я ценю ваше беспокойство, но я справлюсь сама, а вы лучше прочешите весь Анджу.