Страница 83 из 125
Она внимательно вглядывалась в его лицо, однако лекарь быстро совладал с эмоциями, морщинки на лбу разгладились, и он невозмутимо ответил:
– Нет, впервые вижу.
Кохаку перевела взгляд на Юну, но та опустила голову, изучая каменные ступени у себя под ногами. Неужели господин Нам и был тем самым убийцей-аккымом, еще и собственную дочь запугивал? Она сглотнула.
Не похоже, чтобы Рури подозревал лекаря: ее друг стоял в стороне и даже не смотрел на него. Перебирал четки пальцами, но не двигался с места и ничего не говорил.
– Ладно, тогда мы заберем его. И спасибо за гостеприимство.
– Мы покажем город! – воскликнула Чинмин и, схватив Юну за руку, потащила ее за собой под пристальным взглядом господина Нама.
Солнце уже почти опустилось за горизонт – вряд ли они успеют полюбоваться красотами Анджу. Должно быть, Чинмин просто пыталась сбежать от пугающего учителя.
Кохаку развернулась и двинулась по тропе, ведущей из бамбуковой рощи обратно в город. Она не оглядывалась – не было нужды: прыжки Дзадза с глухим стуком раздавались по земле, множество слоев одежды Чинмин и Юны шуршали, раздуваемые ветром, и пусть обычный человек не слышал бы их шагов, острый лисий слух мог распознать практически все. За исключением себе подобных и бесшумного дракона.
Но Кохаку не сомневалась, что и Рури следовал за ней.
На постоялый двор Тэянджи путники прибыли поздно ночью. Чинмин и Юна немного показали им город и вместе помогли расспросить местных о госпоже Пён, вернее, только Чинмин, в то время как Юна молча пряталась за младшей соученицей, как и Рури, который не горел желанием общаться с горожанами. Также их отвели в известный на весь Анджу ресторан острой еды, где Кохаку наелась рыбой, рисом и бобами в остром соусе. Затем Чинмин и Юна вернулись в хижину Якчук, а Кохаку, Рури и Дзадза отправились на постоялый двор, где слуги уже должны были найти для них комнаты.
Они едва переступили порог, как навстречу с испуганно-восторженными, но приглушенными криками выбежал евнух Квон:
– Моя госпожа, этот евнух ужасно переживал!
По его быстрым и резким жестам казалось, что он сейчас либо кинется Кохаку на шею, либо бросится перед ней на колени и расцелует ноги, но евнух Квон заставил себя сдержаться, низко поклонился, спрятал руки в зеленые рукава и сложил их перед собой.
– Не стоило, мы целы и невредимы.
Кохаку опустила руку ему на плечо и успокаивающе мягко сжала, после чего наконец-то почувствовала, как ноют ноги и слипаются глаза. Она хотела поскорее завернуться в одеяло и лечь спать.
Почти незаметная Хеджин стояла в отбрасываемой фонарями тени у деревянной лестницы, но взор Кохаку все равно зацепился за ее силуэт, поэтому она прошла мимо евнуха Квона и обратилась к служанке:
– Хеджин-а, отведи меня в комнату.
Краем глаза она также заметила, как сонный хозяин постоялого двора с любопытством посмотрел на нее и Рури, но только зевнул и ничего не сказал. Должно быть, не хотел шуметь и будить остальных постояльцев.
Хеджин указала за лестницу, предлагая проследовать к жилым комнатам. Кохаку шустро двинулась по коридору, пока не свалилась на полу от усталости, обернулась – служанка уже стояла за ее спиной; Хеджин вмиг обогнула ее и приблизилась к одной из дверей.
– Ты отдельно или со мной? – шепотом поинтересовалась Кохаку, прижимая Дзадза к груди. Она почти никогда не бывала на постоялых дворах и не знала, ночуют ли слуги отдельно от своих господ.
– С вами.
Хеджин пропустила Кохаку перед собой, после чего зашла следом и тихо прикрыла дверь. Наверное, тогда и евнух Квон разделит покои с Рури.
На полу уже были разложены циновки с подушками и одеялами – пусть из грубоватой ткани, не такие мягкие, как во дворце, но все равно достаточно удобные. Не раздеваясь, Кохаку плюхнулась на постель и накрылась с головой, Дзадза улегся рядом и прижался к ее груди. Кохаку дотронулась пальцами до шеи и вздрогнула – те оказались ледяными, как бы не разболеться после прогулки в холодный осенний вечер.
Благо от нагреваемого пола исходило приятное тепло. Она даже не обратила внимания, что на постоялом дворе Ханыльсан, в котором они останавливались в дождливую ночь по ту сторону горы, комнаты никто не отапливал. Здесь же было так же приятно, как и в просторном дворце, – слуги всегда следили, чтобы их господа не мерзли, и, в особенности в холодное время, топили печь
[95]
[В Сонгусыле используется система «ондоль» (кор. 온돌) – «теплые камни», система обогрева домов Кореи. Печь находилась в кухне или во внешней стене, под полом прокладывались тоннели для дыма и горячего воздуха.]
. Кто-то из местных рабочих всю ночь не спал, закидывал дрова и поддерживал тепло на постоялом дворе.
Кохаку уснула в тот момент, как только ее голова коснулась вытянутой подушки из грубой ткани.
* * *
– Лунная богиня, молю, помоги твоей жалкой последовательнице, спаси мое дитя!
Когда-то она была высокой, как молодая сосна, с гордой осанкой и взглядом, что пронзал насквозь. Теперь же горбилась, словно невидимый груз придавил ее плечи, заставив склониться над маленьким тельцем, все еще хранившим тепло. Крепко прижимала крошечную девочку к груди и горько плакала.
Темнота, сгустившаяся над берегом, казалась живой – тяжелой, душной, пропитанной солью и горем. Ветер утих. Чанот, когда-то развевавшийся за спиной как крылья, обвис, в то время как подол чхимы перепачкался в песке и грязи. Слезы беззвучно текли по ее щекам.
Даже небо отвернулось. Ни луны, ни звезд – только зависшие на одном месте черные тучи, через завесу которых ничто не могло прорваться. Они приплыли со стороны Тигусы и повисли над Сонгусылем.
«Богиня…»
Она всегда отвечала. Всегда. Пусть не исполняла желаний каждого и не всем могла помочь, ее свет хотя бы касался лба последователя как утешение.
Но сейчас… Тишина. Пустота. Как будто сама луна умерла.
В голове звенело от слов, которые подслушала служанка несколько дней назад:
«Наследный принц собирает отряд… Лучшие воины… Оружие, что сокрушит даже богов… Достоин стать правителем…»
Холодный ужас скользил по спине, сомнения терзали душу.
«Только не Тигуса…»
Она сжала девочку еще крепче. Если бы не страх оказаться услышанной, она бы завыла. Громко. Безумно. Как дикая волчица, потерявшая своего ребенка. Но вместо этого шептала в темноту:
– Прости… Прости…
Волны уносили ее слова в никуда.
Этим днем она не видела наследного принца во дворце.