Страница 82 из 125
Похоже, и Чинмин не горела желанием сталкиваться со строгим мастером. Нет, Кохаку обязательно устроит допрос Чинхёну и Чинги, почему двое этих дураков не забрали с собой младшую сестру. Даже если в Сонгусыле юношам по сравнению с девушками было легче прижиться в новом месте, заработать денег на существование, чем в той же Тигусе, где родилась Кохаку, она все равно не понимала их.
Рури первым спустился с каменных ступеней на землю и вдруг протянул руку. Бледные пальцы выглядывали из-под широкого темно-синего рукава, и Кохаку почувствовала дикое желание ухватиться за них, а треснувший стеклянный фурин на груди своим весом напоминал о некоторой близости между ними. Она тоже вытянула руку, но, как назло, та начала трястись. Кохаку прикусила нижнюю губу, сделала шаг, кончиками пальцев коснулась кожи Рури и вздрогнула – настолько холодной та оказалась. А прошлым днем он еще и до нитки промок под дождем. Находись Кохаку сейчас на Тигусе или хотя бы в месте, где признавали ее народ, а не пытались истребить, она бы превратилась в лису, обвила пушистый хвост вокруг Рури и согрела бы его мягким мехом.
Уже увереннее она схватилась за его руку и сжала пальцы – пусть хотя бы они передадут тепло. Рури чуть потянул ее на себя, и Кохаку спустилась по ступеням. К щекам прилил жар, она встряхнула головой, стараясь думать о чем угодно, кроме приятных ощущений от прикосновений, но перед глазами всплыла ночь полнолуния и их поцелуй. Кохаку сильнее покраснела, аккуратно высвободила пальцы и смущенно помчалась вперед вдоль высоких бамбуков, ощущая, как быстро стучит сердце.
– Нуна, – удивленно произнес Рури и поспешил за ней, пока та совсем не убежала.
– Подождите! – крикнула вдогонку Чинмин.
За спиной раздавались шаги, из-за чего Кохаку только ускорялась. Щеки по-прежнему горели от смущения, она дотронулась до одной из них в надежде хоть немного остудить или спрятаться от эмоций, но становилось жарче.
«Думать о Дзадза, думать о Дзадза, думать о Дзадза».
Кохаку старалась хоть как-то отвлечься. Вместо того чтобы смотреть себе под ноги, на бегу разглядывала бумажную поверхность красного зонтика, пыталась сфокусироваться на нем, но вдруг споткнулась и полетела вниз.
Носом лисы Тигусы прыгали только в сугроб, а при падении приземлялись на лапы, поэтому и Кохаку вытянула перед собой руку, чтобы опереться на нее, однако та сразу больно согнулась в локте. Второй она прижимала Дзадза к груди, боясь, что тот пострадает.
– Ф… фиаырня! – в ужасе воскликнул каса-обакэ, едва не впечатавшись в протоптанную дорожку.
– Нуна! – Рури догнал ее. Его холодные руки легли на плечи Кохаку, из-за чего та вздрогнула, но друг потянул ее назад и помог подняться. – Нуна, ты не ушиблась?
Дзадза вырвался, спрыгнул на землю и сердито согнулся пополам над кочкой, о которую споткнулась Кохаку. Как будто пытался отругать.
– Фиар-фня-кхи-фень-фня! – возмущался он с недовольной интонацией, оживленно опускался и поднимался. Были бы у него руки, махал бы сейчас ими из стороны в сторону. Кохаку находила милым, что он так беспокоился о ней – а может, и о себе, ведь она могла выронить и бедного каса-обакэ.
А еще смущалась от прикосновений Рури.
Перед глазами мелькнуло, как он, превратившись в маленького дракона, обвил ее запястье как браслет. Его тело и тогда ощущалось холодным. Кохаку уже позабыла, были ли драконы такими всегда или все-таки Рури мерз.
– Я в порядке. – Она улыбнулась и уже увереннее встала. – Кочка выросла прямо под ногами, совсем не заметила ее.
Внизу что-то блестело. Дзадза продолжал нависать над присыпанным землей предметом и ругаться на него, а Кохаку присела рядом на корточки.
– Онни! – Чинмин только сейчас добежала до них. Когда Кохаку провалилась в колодец в деревне Паллюн, Рури не успел ее догнать, а теперь мчался за ней быстрее ветра. Она сильнее заулыбалась, а щеки вновь покрыл румянец.
Кохаку встряхнула головой, стараясь выкинуть несвоевременные мысли.
Ее пальцы, чистые и ловкие, погрузились в твердую землю, которая сразу попала на царапины от падения. Игнорируя неприятное покалывание, Кохаку уверенно разгребала почву, горсть за горстью, пока рассматривала торчавшее ржавое лезвие, тускло блестящее в лучах заходящего солнца. Рури и Чинмин с беспокойством стояли за ее спиной, но останавливать не стали. Осторожность взяла верх – Кохаку расширила яму, отбрасывая комья в сторону, пока не выкопала большой нож полностью. Тогда она схватилась за холодную рукоять и приподнялась, держа находку перед собой на вытянутых руках. Подул ветер, и тени от бамбука заскользили по лезвию.
– Чинмин-а, ты не знаешь, почему у хижины Якчук зарыт нож?
– Онни… – в ужасе воскликнула та, глаза ее расширились от тревоги. – Ты не поранилась?! Не задела, когда упала?! – Чинмин по-настоящему испугалась за новую знакомую, которую встретила только сегодня. – Нет, я раньше не видела этот нож…
Кохаку не могла назвать его оружием. Он выглядел как обычный кухонный нож, достаточно длинный, вероятно, использовался для нарезки мяса. Кохаку никогда не держала в руках кинжалы или короткие мечи, но была уверена, что сейчас выкопала именно нож.
Она пересеклась взглядом с Рури. Женщину в горах определенно убили не им – ей выкололи глаз и воткнули на его место… бамбук! Они находились в бамбуковой роще! Но интуиция подсказывала Кохаку, что не этот нож послужил орудием убийства, а что-то еще…
Даже если господин Нам не убийца, он мог быть как-то связан с ним. Или же бедного лекаря хотели подставить. Они не знали, имели дело с аккымом, иной нечистью или простым человеком. Кохаку опустила руку с ножом и вздохнула.
– Предлагаю забрать его и показать генералу Ю, – решительно заявила она. Все-таки Ю Сынвон был лучше осведомлен об аккымах, чем они с Рури; быть может, этот нож чем-то поможет. – Пойдем, Дзадза.
Кохаку собиралась сразу поговорить с генералом, а не обсуждать закопанный нож с лекарем Намом.
Они вернулись к хижине Якчук, собирались пройти мимо и отправиться сразу на постоялый двор, но заметили лекаря и его дочь на ступенях. Должно быть, те решили подышать воздухом после работы, взгляды обоих зацепились за ржавый нож в руках Кохаку. Господин Нам и Юна посмотрели друг на друга, нахмурились и ничего не сказали, а Кохаку прищурилась. Замешательство? Страх? Она была не уверена, что увидела.
Доверившись лисьему чутью, Кохаку сжала зубы и решительно подошла к лекарю.
– Господин Нам, вам знаком этот нож? Он был зарыт в роще неподалеку.