Янтарь и Лазурит

По сравнению с Сонбаком Анджу выглядел не настолько внушительным, но достаточно крупным и светлым. Вокруг возвышалась стена – подобные также воздвигали в больших городах Цзяожи от вторжения нечисти, однако маленькие города и деревни оставались незащищенными. Здешняя имела невзрачный серый цвет, а не нефритовый, как в столице. Стражники у главных ворот проверили товар на повозках, перекинулись парой слов с торговцами и пропустили караван внутрь.

Сюаньму даже слезть не успел, как к нему на лошади подъехала молодая госпожа Ли.

– Уважаемый монах, куда ты теперь?

Он заметил, как в глазах Цянцян, сидевшей в стороне на повозке и смотревшей на него, загорелась крошечная искра надежды. Монах не мог беспечно ответить, что они направляются на поиски женщины с фамилией Пён, и лишь пожал плечами. Он спустился на землю и обернулся к Хеджин, собираясь предложить помощь и ожидая, что евнух Квон вновь споткнется, но на этот раз тот слез аккуратно, придерживаясь рукой за деревянный борт, а служанка легко спрыгнула за ним. Цянцян, поджав губы, продолжала пялиться на него, как и ее молодая госпожа, но дальше им было не по пути.

Нуна по-прежнему сидела на лошади вместе с каса-обакэ и косилась в сторону Сюаньму. Он вспомнил, как поймал ее на руки прошлой ночью, и вздрогнул, но постарался совладать с эмоциями.

– Вы дальше сами или с нами? – уточнил один из торговцев.

Поскольку они разделяются, нуна не могла дальше ехать на чужой лошади. Она успела повернуться в седле боком, будто собиралась спрыгнуть. Сюаньму на миг пересекся с ней взглядом и чуть опустил голову, как вмешался генерал Ю и насмешливо поинтересовался:

– Дева Кон, вам помочь?

Она прищурилась и поджала губы.

– Нет, сама справлюсь. – И спрыгнула.

Каса-обакэ с громким «Фня!» кинулся ей на руки и, зажмурившись, прижался глазом к груди. Сюаньму впервые видел, чтобы яогуай привязывался к окружающим. Возможно, эти существа были не такими плохими, какими их считали. Раз Сюаньму оказался драконом, мог ли он сам теперь называться нечистью? Этот вопрос беспокоил его, и, возможно, в том числе из-за этого он не спешил возвращаться в Цзяожи: боялся, что бывшие братья-монахи увидят в нем врага.

Сюаньму поклонился торговцам и негромко произнес:

– Спасибо.

– Да, спасибо, что подвезли нас! – подхватила нуна уже более радостным голосом, наконец-то выйдя из задумчивого состояния, в котором пребывала с тех пор, как обнаружили труп. – Дева Ли, приятно было познакомиться, до встречи!

– Взаимно, дева Кон.

Молодая госпожа Ли улыбнулась и слегка кивнула. Сюаньму что-то пропустил? Они успели поладить?

– До встречи, уважаемый монах, надеюсь, судьба вновь сведет нас под небесами, – обратилась она к нему, натянула поводья и повела лошадь к торговцам.

Он не стремился к новой встрече с ней, но все равно вежливо поклонился и сложил руки за спиной. Попрощавшись с остальными, они разошлись: караван тронулся вперед, должно быть, в сторону торговой площади.

Анджу встретил их простором и тишиной по сравнению со столицей. В отличие от тесных улочек Сонбака, где дома стояли вплотную, словно построившие их люди боялись упустить хоть чи драгоценной земли, они вышли на широкую дорогу. Крыши с изящными изгибами, будто крылья журавлей, не касались друг друга, и еще оставалось место для узких садов, где цвели поздние хризантемы. Оживление крупного города никуда не делось: торговцы раскладывали товар на низких прилавках – Сюаньму заметил соленья в глиняных кувшинах; старик у стены чистил только что пойманную рыбу, бросая потроха бродячей собаке; травница указывала прохожим на корень женьшеня, напоминавший танцующего человека; дети резвились неподалеку и старались попасть кольцами на воткнутые в землю палки. Сюаньму осознал, почему здесь дышалось легче: никто не толкал его в спину, спеша по делам; отсутствовал шум, вызывавший головную боль.

Как и в Сонбаке, в Анджу с крыш некоторых домов свешивались засушенные колоски, закрепленные в честь праздника урожая. Солнце, огромное и багровое, медленно приближалось к вершинам дальних гор, но до темноты оставалась еще пара часов – достаточно, чтобы расспросить местных о женщине по фамилии Пён. Еще издалека Сюаньму уловил запах жареного мяса вперемешку с острыми приправами, но стоило их небольшому отряду пройти мимо ларьков с уличной едой, как глаза нуны загорелись хищными огоньками и она, как лисица, увидевшая незадачливого зайца, рванула к торговцу. Одной рукой она прижимала к себе Дзадза, который от восторга быстро издавал странные звуки, а второй – шарилась по карманам в поисках денег, но, видимо, так и не обнаружила их.

– Дайте мне сундэ!

[89]

[Сундэ (кор. 순대) – корейская кровяная колбаска.]

– воскликнула она, облокотившись о прилавок.

– А-а! – завидев моргающий красный зонт, вдобавок высовывающий язык, вскрикнул торговец и попятился. – Уберите эту тварь!

– Дзадза не тварь, – возмущенно ответила нуна, обнимая каса-обакэ теперь уже обеими руками, и чуть отошла назад. – Не переживайте, он не питается ни людьми, ни мясом.

– Душами? – испуганно переспросил торговец, чьи волосы были затянуты в тугой пучок.

– Нет, в основном жидкостями.

– Кровью?! – Ее слова только больше пугали мужчину.

– Да нет же!

Не умеющий общаться с людьми, Сюаньму не знал, как разрешить недоразумение, чтобы никто не остался в обиде. Пока он думал, Хеджин приблизилась к своей госпоже и обратилась к торговцу:

– Мы только сегодня прибыли из Сонбака, у нас такие зонты в почете.

– Именно так! – поддакнула нуна и закивала.

– Какие странные люди живут в столице… – пробормотал торговец себе под нос, а Сюаньму поражался, как ловко служанка выкрутилась из ситуации.

– Дева Кон, – генерал Ю подъехал на вороном коне чуть ближе, – если вы голодны, то можем отправиться на постоялый двор, разместиться и отобедать, а завтра уже продолжить поиски.

Нуна не спешила реагировать на его слова.

– Вы что-то ищете? Я могу чем-то помочь? – вмешался мужчина, как только в воздухе повисла тишина. Человеческое любопытство брало верх. Хотя он по-прежнему с подозрением и опаской косился в сторону каса-обакэ, к путникам все равно проявлял интерес.

Нуна поджала губы и прищурилась.

– Господин, скажите, в Анджу за последнее время не происходило ничего странного? Никто не пропадал?

– Что вы такое говорите! У нас тихий и мирный город.

Значит, об убитой женщине он не знал.