Янтарь и Лазурит

Глава 13. Лазурит пробует уличную еду Анджу

Почтение – это глубокое уважение к тому, кто его заслужил словами и поступками. Когда шифу делился мыслями о жизни или бытовых вещах, сердца слушателей наполнялись восхищением и мудростью. Он мог просто объяснить, почему нельзя друг с другом ссориться, а все замирали и соглашались, и Сюаньму не отказался бы прочитать написанный им трактат о дружбе и взаимоотношениях. Любую просьбу с радостью бы выполнил и не задал бы лишних вопросов: к шифу Сюаньму испытывал безмерное почтение.

Что касается нуны, она так и не рассказала, куда именно и почему они направлялись, назвала лишь город Анджу, но Сюаньму и не горел желанием расспрашивать ее. Если слова шифу были ясными и звучали разумно, то нуну Сюаньму не понимал большую часть времени, ее поступки часто удивляли его, а слова оставались загадками. И все равно был готов следовать за ней – не только в другой город, но и в страну, даже на край света. Ей он доверял.

Оба раза, когда Нань Шичжун приставлял оружие к шее нуны, Сюаньму по-настоящему боялся. Винил себя в беспомощности и безответственности: сам позволил нуне ловить с ним опасного врага и в итоге не смог защитить.

Он испугался, когда каса-обакэ вцепился в ее нежную руку, порвал одежду, но, к счастью, не сильно поранил – во всяком случае, рука оставалась на месте. От улыбки и смеха нуны на душе Сюаньму становилось тепло и спокойно, хотелось делать ей подарки, веселить и радовать. Находясь рядом с ней, он ощущал себя дома – не просто окруженным монахами в келье, в которой вырос, а с кем-то родным… с семьей.

Было ли это чувство простым доверием или все-таки чем-то большим?

– Генерал Ю, вам знакомо имя Пён?

Голос нуны ласкал его слух, как желанные теплые лучи солнца пригревали в холодные дни. Внимательно рассматривая тело в поиске хоть каких-то улик, Сюаньму вслушался в слова нуны. Он не первый раз сталкивался с трупом, но все равно испытывал отвращение от ужасного запаха и вьющихся поблизости насекомых, от огромного количества белых личинок в горле стоял ком.

Генерал Ю ничего не ответил, возможно, качнул головой, потому что дальше вновь заговорила нуна:

– Мне сказали разыскать ее в Анджу.

– Надеюсь, это не она, – усмехнулся генерал и кивнул в сторону трупа: тело уже начало разлагаться. В сложившейся ситуации он старался поднять дух товарищей, хотя такие шутки казались монаху неуместными.

В центре лба, не изгвазданном вытекшей из глаза кровью, Сюаньму заметил точку, словно женщину укусило большое насекомое с носом-иглой как у комара. Монах прищурился и наклонился чуть ближе, убеждаясь, что ему не показалось, но почувствовал сильный омерзительный запах, поэтому сморщился и отодвинулся.

– Что-то случилось? – послышался голос одного из торговцев, к ним приблизились двое мужчин и в ужасе отпрянули назад. Мирные жители не привыкли к виду трупов и испытывали страх при столкновении с нечистью.

Сюаньму поднялся с земли и оказался за спиной генерала, нуна решительно выступила перед ними и обратилась к торговцам:

– Не поднимайте панику, убийцы здесь нет. – Ее успокаивающий тон подействовал на них. – Мы охотники за нечистью, разберемся с этим.

Губы Сюаньму дернулись в слабом подобии улыбки.

– Дева Кон правду говорит, – подтвердил ее слова генерал Ю.

Хотя из них троих реальным охотником был исключительно Сюаньму, он не собирался перебивать и возражать – иначе бы только панику вызвал, а этого он желал в последнюю очередь.

– Давайте скорее спустимся в Анджу, – продолжила нуна и поспешила отойти от трупа; вскоре вместе с двумя торговцами они вернулись к остальным.

Заметив свою хозяйку, сидевший на покрывале возле молодой госпожи Ли каса-обакэ запрыгал ей навстречу с высунутым языком. Она не побежала к нему, а прошептала так тихо, чтобы услышали лишь Сюаньму и генерал Ю:

– Мы можем похоронить тело? Или сначала сообщим жителям Анджу?

Запомнила предыдущий опыт в храме и слова монаха о нарушении формации, и теперь его грудь вдруг наполнилась теплом.

– Сообщим жителям, – понизив голос, мгновенно среагировал генерал.

Только после этого нуна раскрыла руки и помчалась к Дзадза, подхватила его и обернулась с вымученной улыбкой, хотя взгляд ее оставался задумчивым.

– По коням, – незамедлительно сказал один из перепуганных торговцев дрожащим голосом. – Выдвигаемся.

Второй молча занял место на козлах. Молодая госпожа Ли поднялась с покрывала, поднесла руку к груди и встревоженно посмотрела на Сюаньму.

– Уважаемый монах, что-то случилось? – К нему подошла Цянцян.

Он качнул головой, ничего не произнеся вслух, в то время как нуна приблизилась к служанке и свободной рукой подтолкнула ее вперед:

– Поехали.

Она усадила Дзадза на гнедого коня, ухватилась за седло и с легкостью подтянулась. Не задавая лишних вопросов, Хеджин и евнух Квон подобрали остатки еды с земли, свернули покрывала и залезли в повозки, Сюаньму расположился рядом с ними, а генерал Ю подъехал к нуне.

Несильный ветер дул в лицо, играл с волосами за спиной. Хотя до острого драконьего нюха все еще доносился далекий запах гниющего трупа, обычные люди не должны были его почувствовать.

За время пути Сюаньму догадался: нуна не хотела, чтобы ее узнали и поймали, ее спутники даже обращались к ней как к «деве Кон». Если сейчас торговцы поднимут панику и разбегутся, то слухи дойдут до столицы Сонгусыля гораздо раньше, чем если они займутся этим делом по-тихому. Сюаньму в который раз задумался, как во дворце наказывали сбежавших принцесс: их ведь не пороли, как монахов?

Спуск с горы по большей части проходил в тишине. Евнух Квон заподозрил неладное и попытался расспросить и Сюаньму, и нуну, но оба хранили молчание, к генералу же обратиться не решился. Нуна выглядела необычайно задумчивой и грустной, хмурилась, грызла губы; даже каса-обакэ, которому она постоянно улыбалась, не мог ее развеселить и хоть как-то отвлечь. Хеджин внимательно поглядывала на свою госпожу с беспокойством, но не спешила вытягивать информацию, а тихо вздыхала.

Всю оставшуюся дорогу Сюаньму сидел с опущенной головой – за несколько дней он привык к поездке на повозке, поэтому уже не так укачивало – и продолжал принюхиваться. Запах гниющего трупа остался наверху в горах, среди камней и кустов больше не ощущалось ничего мертвого или подозрительного, но он все равно не позволял себе расслабиться. Теперь он не допустит, чтобы враг причинил вред нуне. Ни один волосок больше не упадет с ее головы.