Страница 7 из 125
«Хуже нечисти?» – удивился про себя Сюаньму, но промолчал и погрузился в раздумья. Шифу немного рассказывал о вымирающих существах с Цяньмо наподобие капп, с которыми по-прежнему сталкивались охотники за нечистью, но о Тигусе не говорил ни слова. Почему же тогда это название показалось столь знакомым и родным?
Сюаньму задумчиво прикусил нижнюю губу и невидящим взором уставился вдаль.
Первый день подходил к концу. Солнце опускалось за горизонт, небо и океан окрасились ярко-оранжевыми и алыми разводами, напоминающими языки пламени, при мысли о которых пробежали мурашки по спине. Перед глазами как будто мелькнуло какое-то воспоминание и в следующий миг исчезло, Сюаньму даже не успел ухватиться за него. Он вздрогнул и вышел из оцепенения, в то время как на душе повис камень, грозящий сбросить его в воду и утянуть на самое дно.
– О, очнулся, – булькнул каппа, почувствовав изменения снаружи. – Выпустишь меня наконец-то, пока я с голоду не помер?
Как назло, у Сюаньму тоже заурчало в животе, хотя после долгих практик он мог обходиться без пищи неделями. Еще о многом можно было спросить, а он весь день просто стоял. Вроде и размышлять пытался, но сейчас в голове осталась лишь пустота – монах не помнил, какие мысли посещали его за это время, кроме вспышки последнего воспоминания. Он испытывал боль, становилось тяжело дышать, глаза слезились, но деталей Сюаньму не мог разглядеть: пока старался ухватиться за краешек, картина ускользала от него все дальше.
– Ты сказал, что от меня пахнет Тигусой, – все-таки вспомнил он и решил хотя бы об этом узнать. – Почему?
– Не пахнет, а воняет, – хихикнул каппа вместо каких-либо объяснений.
Повисла тишина, нарушаемая лишь плеском волн.
– Ну? – не выдержал монах.
– Ты один из выживших с Тигусы.
Не поверивший ему Сюаньму тут же возразил:
– Я не покидал пределов Цзяожи.
Вместе с шифу они путешествовали только внутри страны, в том числе бывали в знаменитом городе монахов Янгуане, но даже до соседствующего Сонгусыля не добирались, а Хунсюй с западной границы был запрещен для посещений и обнесен высокой стеной, обклеенной защитными талисманами. Монахи из главного храма охраняли ее вместе с воинами Цзяожи.
– Но родился ты наверняка не здесь.
Сюаньму собирался оспорить его слова, но не помнил раннего детства, поэтому промолчал. Его первые воспоминания были связаны с шифу и соучениками в храме, затем уже с ними переплетались путешествия и обряды по изгнанию нечисти.
Через некоторое время каппа нарушил тишину:
– Спроси своих родителей, если не веришь.
Но у Сюаньму не было семьи. Лишь шифу, который растил его всю жизнь, обучал, передал все знания о нечисти, которыми сам владел, но недавно скончался от старости. Кроме него, никто не знал о прошлом Сюаньму. Последнему и в голову не приходило спросить, что случилось с его родителями. Он не помнил их внешнего вида и голоса, как и не знал, живы ли они вообще.
– Чего притих? – не выдержал каппа.
Два рыжих глаза на крупной жабьей голове выглянули из мешка и оценивающе осмотрелись, затем показалась и вся морда. Тело каппы напряглось: свобода была всего в прыжке от него, осталось только за бортом оказаться, но он не спешил действовать опрометчиво.
Сюаньму по-прежнему молчал. У каппы не оставалось другого выбора, кроме как попытаться сбежать, но только он приготовился, как рука с четками коснулась его морды, и существо было вынуждено вновь с позором прижаться к спасительному дну, угрожающе шипя.
Большая часть моряков давно легла спать, в то время как Сюаньму так и не сдвинулся с места. Он позабыл о голоде и каппе, о чудовище и цели своего странствования. Океан обладал чарующей силой, которая поглощала все его мысли с переживаниями и затягивала. Звезды мерцали на небе и яркими искрами отражались в темной воде, легкий прохладный ветер ласкал кожу и развевал длинные волосы, что успели спутаться.
Неожиданно за спиной раздался незнакомый голос:
– Почтенный монах, извините за беспокойство.
Караульный уважительно опустил голову и с волнением посмотрел на Сюаньму. Все-таки он обращался к гостю знатного торговца из Даогу.
– Вы не устали? Не голодны? – вновь нарушил он тишину.
Хотя Сюаньму и ощущал чувство голода, шифу запрещал есть перед сном, чтобы переполненный желудок не мешал отдыхать. «Зачем подниматься в гору с лишней ношей за спиной?» – вспомнил он одну из заповедей, поэтому решил, что как следует позавтракает утром.
– Нет, благодарю, – спокойно ответил он. – Океан очень живописный.
Сюаньму редко общался с окружающими не по делу, но сейчас захотелось поделиться своими впечатлениями. К его удивлению, осмелевший моряк вдруг возразил:
– Когда смотришь на волны каждый день, они уже не кажутся такими красивыми. Наоборот, все больше пугают, что однажды можешь не вернуться.
После этих слов он поклонился и продолжил свой осмотр, а Сюаньму приоткрыл мешок.
– Что ты знаешь про Цяньмо?
Раз каппа не желал рассказывать про Тигусу, монах решил выяснить о месте, которое шифу называл островом нечисти.
– Впервые слышу, – пробурчало недовольное существо.
– Шифу говорил, что каппы оттуда родом.
– Глупые людишки, – булькающе фыркнул каппа и грустно хихикнул. – Раньше считали обитателей Тигусы божествами, а теперь обзывают нечистью, разрушают храмы и истребляют выживших.
Столько смысла и эмоций было заключено в одно предложение.
– Я не желаю тебе смерти, каппа, – ответил ему Сюаньму, осознав, что вряд ли вытянет что-то еще. – Ты свободен.
После этих слов жабья голова выглянула из мешка и с подозрением осмотрелась, опасаясь обжигающих четок, однако ничего не произошло. Оранжевые глаза в свете звезд окинули монаха многозначительным взглядом.
В следующий миг раздался всплеск: каппа прыгнул в воду, но уплывать не спешил. Он вынырнул и еще раз уставился на Сюаньму, затем пробулькал что-то невнятное и скрылся в морской пучине.
Так прошла неделя.
Все дни Сюаньму стоял на палубе и любовался чарующим видом океана, вслушивался в успокаивающий плеск волн, пока в один день вдали не раздался неприятный шум, от которого он нахмурился и вернулся в реальность. На горизонте показалась суша – зеленый гористый остров.