Страница 6 из 125
Каппа не успел договорить, как за спиной раздался звук шагов. Сюаньму обернулся и увидел спешившую к нему служанку Цянцян, которая тут же вежливо поклонилась и сказала:
– Дева Ли распорядилась проводить вас в покои для гостей.
Этой ночью каппа больше не издал ни звука, а монах Сюаньму не смог сомкнуть глаз, гадая, почему от упоминания Тигусы в груди все сжималось. Он даже не знал, где находилось это место, а душа невыносимо болела.
На следующее утро сама молодая госпожа Ли в сопровождении служанки Цянцян явилась в его покои. По привычке проснувшийся на рассвете Сюаньму уже давно не спал, а когда они вошли, пил воду из оставленного для него на ночь кувшина.
– Я провожу тебя на пристань, монах Сюаньму, – решительно заявила молодая госпожа Ли, но на последнем слове щеки ее вспыхнули красным. Она смущенно отвернулась.
И чем он только заслужил такое внимание?
Цянцян попыталась прийти на помощь своей госпоже сменой темы:
– Вы к нам еще приедете, монах Сюаньму?
Почему-то и служанка смутилась от его имени. Неужели жители города Даогу вкладывали в него какой-то особый смысл? Так звали кого-то известного?
Это имя дал ему шифу: «Сюань» – «таинственный», потому что подобрал его в лесу ничего не помнившим ребенком, а «Му» – «дружественный», чтобы Сюаньму нашел себе друзей и жил в мире и спокойствии.
– Я надеюсь вернуться в Цзяожи, когда покончу с делом.
Он никогда не покидал страны, в которой вырос в окружении монахов, поэтому и дальше собирался здесь жить, выполнять поручения из храма и помогать людям, если жестокое чудовище не убьет его в Сонгусыле. И все же вчерашнее упоминание Тигусы не давало покоя. Он точно слышал это название раньше, но где? От кого?
– М-мы будем ждать тебя! – запнувшись, воскликнула молодая госпожа Ли и улыбнулась.
У Сюаньму не было с собой никаких вещей, кроме тех, что хранились в его длинном темно-синем халате, поэтому не требовалось времени на сборы. Обеспокоенная дева также распорядилась, чтобы его кормили все дни пути на корабле отца, и даже дала немного денег, от которых Сюаньму пытался отказаться. Достаточно было того, что его отвезут в Сонгусыль, но упрямая молодая госпожа твердо стояла на своем.
Она, как и обещала, вместе с Цянцян проводила его на пристань, где поднялась с ним на корабль, но на время оставила со служанкой и ушла попрощаться с отцом. Слуги переносили на корабль огромные ящики и кувшины и грузили их в трюм.
– Я не успела поблагодарить вас за спасение моего младшего брата, добрый монах Сюаньму, – потупив взор, смущенно произнесла служанка.
Монах сложил руки за спиной и ответил:
– Не стоит, твои родители уже поблагодарили меня.
– Женщины, бульк, – донеслось тихое бормотание из мешочка.
Каппа заговорил! В глазах монаха сверкнули огоньки, он поднес руку к груди, но не отодвинул ворот темно-синего халата. Спешка ни к чему: он еще успеет пообщаться с похожим на жабу существом за неделю пути. В резиденции семьи Ли он не открывал мешок, чтобы каппа не сбежал, а здесь у них будет уйма времени. Сюаньму не планировал вечность держать его в заточении, только хотел поговорить и затем выпустить в море – пусть живет себе.
Цянцян то ли не услышала каппу, то ли не подала виду, но обеими руками взяла монаха за рукав и потянула к себе. Он разжал пальцы и позволил поднести его ладонь к ее груди, которую она нежно сжала и сказала:
– Я не забуду вашей доброты.
Вскоре вернулась молодая госпожа Ли и сошла на берег вместе со служанкой, а нагруженный товаром корабль под крики чаек отправился в путь.
Шум и оживление на палубе стихли, матросы занимались делами, торговцы находились в своих каютах. Сюаньму положил руки на борт корабля и вгляделся в темную пучину океана, который им предстояло пересечь, чтобы оказаться в Сонгусыле. Вслушиваясь в плеск воды, ударяющейся о корабль, он ощущал необъяснимую тягу вдаль. Ничто так сильно не манило – Сюаньму впервые узнал столь яркое чувство, с которым не мог совладать. Он опустил руку в надежде, что брызги окропят его кожу.
– Чем ты там занимаешься? – пробулькало существо из мешка у него на груди.
Сюаньму отодвинулся от борта, но руки с него не убрал. Должно быть, в порыве эмоций случайно придавил мешок с каппой, вот тот и возмутился.
– Ты снова говоришь.
– Я и не переставал, – хихикающе булькнуло существо в мешке.
– Ночью перестал.
– Должно быть, заснул, – раздался смешок. – У тебя не найдется чего перекусить? Помираю с голоду.
Сюаньму сунул руку в халат и приоткрыл мешок, позволяя каппе выглянуть и вдохнуть освежающий морской бриз.
– Чем ты питаешься? Здесь летают мошки.
– Вода! – яростно воскликнуло существо в мешке, как только ощутило аромат свободы. Похоже, насекомые совершенно не интересовали его, а вот океан притягивал даже монаха, впервые оказавшегося на корабле. – Просто дай мне воды.
Каппа попытался выпрыгнуть, но Сюаньму придержал его рукой с четками, которые слабо засветились при соприкосновении с жабьей мордой. Та спряталась с жалостливым шипением, лишь два рыжих глаза вылупились со дна мешка и смерили монаха сердитым взглядом.
– Я не против выпустить тебя в океан, но сперва расскажи, что такое Тигуса.
Каппа издавал недовольные булькающие звуки, а потом возмущенно проворчал:
– А ты будто не знаешь.
Монах молчал.
– Да от тебя воняет Тигусой!
– Это место?
– Уже нет, – ехидно булькнул каппа. Сюаньму понемногу уставал от их диалога, не понимая, почему собеседник отказывался говорить напрямую. Вытягивать информацию было слишком утомительно, поэтому монах решил пригрозить:
– Ты на свободу хочешь или нет?
Каппа издал глубокий квакающий звук, как будто огромная жаба на болоте. Сюаньму даже по сторонам оглянулся, забеспокоившись, что привлек внимание.
– Это погибшая страна, – наконец выдало существо. – Жестоко разрушенная, сожженная, захваченная нечистой силой.
Описание походило на затонувший остров Цяньмо из рассказов шифу.
– Тогда почему ты не там? – искренне удивился Сюаньму. Раз каппа и сам нечисть, то должен был жить среди подобных себе.
– Потому что наши земли захватила куда более страшная сила, чем бедные и несчастные каппы. Не только мой народ, но и все остальные пали в том сражении.