Страница 5 из 125
– Вы спугнули его, – возмущенным шепотом произнес Сюаньму и, стараясь держать эмоции под контролем, безразлично посмотрел на служанку. Шифу не разрешал злиться на людей.
– Так этих тварей можно прогнать простым шумом? – удивилась пухлая женщина и изогнула широкие брови.
– Маленьких и безобидных – да.
– Как нечисть может быть безобидной? – возразила служанка, уже переходя с шепота на громкий тон.
Хлюп.
– Помолчите, – буркнул Сюаньму.
Хлюп. Хлюп.
Звуки доносились из покоев молодой госпожи Ли, вслед за ними усилился неприятный болотный запах, свойственный водной нечисти.
Монах осторожно приоткрыл дверь и бесшумно вошел внутрь, в то время как пухлая женщина зажала рот руками, чтобы не закричать от переполнявших ее эмоций, но и в стороне не осталась, а тоже с интересом и опаской заглянула. В покоях стоял полумрак, но отдельные силуэты все равно виднелись в слабом свечении из окна с узором бубуцзинь
[7]
[Бубуцзинь (кит. 步步锦) – узор в виде переплетения коротких и длинных реек, дословно переводится «шаг за шагом». Считается, что такой узор притягивает удачу.]
: молодая госпожа Ли тоже не спала, а в ночной одежде полусидела на кровати, поджав ноги к груди и завернувшись в одеяло. После вопросительного взгляда монаха она вытянула руку и указала на деревянный комод.
Пухлая служанка наконец-то вошла в комнату с фонарем, чтобы осветить помещение, но монах сердито погрозил рукой, поэтому она смущенно отступила обратно. Сюаньму застыл на месте, стараясь не шевелиться, и даже затаил дыхание. Молодая госпожа Ли тоже не издавала ни звука и молча наблюдала, как вдруг из-под комода с замысловатым узором на дверцах послышалось очередное тихое «хлюп».
Сюаньму осторожно вытащил мешок из ворота халата, второй рукой крепко стиснул четки и прижал к губам указательный палец. В полумраке черные бусины засветились бледно-голубым, как и глаза монаха.
– Явись.
– Пощадите! – едва разборчиво пробулькало существо.
Из-под комода потекла слизь, вслед за которой показалась темная бородавчатая голова, напоминающая жабью, но без блюдца, которое упоминалось в учебниках и рассказах шифу. Неприятный запах болота – такой же Сюаньму днем почувствовал у ручья – с новой силой ударил в нос, теперь он походил на гниющую топь. Будь монах в лесу, предпочел бы миновать это место, но сейчас вонь исходила от существа под комодом.
Молодая госпожа Ли и по-прежнему подглядывающая служанка сморщили лица.
– Не убивайте, – вновь забулькало существо, но полностью вылезать не спешило.
– Что ты забыл в доме наших господ? – осмелела пухлая женщина и посветила фонарем, но от его вида в ужасе выскочила в коридор, завопила и помчалась поднимать панику.
Сейчас сюда сбежится толпа… Этого еще не хватало.
Сюаньму ловким движением руки распахнул мешок, а из четок выпустил энергию, которая проникла под комод, сковала слабое существо и вытянула его оттуда.
– Не убивайте, – вновь прохныкало оно перед тем, как мешок закрыли.
– Монах, – с подозрением в голосе обратилась молодая госпожа Ли, – почему ты не спросил, что нужно этой твари?
Сюаньму крепко связал плотную ткань мешка, которая начала сжиматься – в халат он спрятал его совсем маленьким, словно мешочек с деньгами, – после чего спокойно произнес:
– Я и так знаю ответ. Вода в ручье грязная, он искал чистую, как в кувшине молодой госпожи Ли.
– Вот как… – с любопытством протянула она.
В следующее мгновение в покои прибежали слуги с криками:
– Дева Ли! Дева Ли! Вы не пострадали?!
Монах вовремя отошел в сторону – толпа людей обступила кровать молодой госпожи и засуетилась, в их числе оказались та же пухлая служанка и Цянцян – дочь женщины, которая и привела его сюда. Сюаньму отошел к выходу, но не спешил переступать порог.
– Ты спас меня, монах… – замялась молодая госпожа Ли, не зная его имени. – Как тебя называть?
– Сюаньму.
– Монах Сюаньму, – улыбнулась она, – как я могу отблагодарить тебя?
– Мне ничего не надо, – по привычке ответил он и сжал губы, осознав, что пришел сюда не за этим. Но вылетевшее слово на четверке коней не догонишь
[8]
[«Слово вылетело – на четверке коней не догонишь» (кит.) – сказанное не вернуть, аналог пословицы «Слово не воробей, вылетит – не поймаешь».]
, не будет же он теперь просить о любезности.
Цянцян, взгляд которой тоже светился благодарностью, отошла от остальных слуг, поклонилась своей госпоже и заговорила:
– Монах Сюаньму собирается в Сонгусыль.
Должно быть, матушка успела рассказать о нем.
Молодая госпожа Ли улыбнулась и ловко спрыгнула с кровати.
– Монах Сюаньму, если устроит морской путь, то я попрошу отца взять тебя на торговый корабль.
Она подошла и посмотрела в его глаза с интересом и… восхищением? Сюаньму ощущал в ее взгляде какую-то теплоту, но не понимал, что ее вызывало.
– Буду признателен, молодая госпожа, – негромко проговорил он, поклонился и покинул комнату.
Монахов не учили общаться с людьми, и уж тем более с женщинами, их небольшая группа во главе с воспитавшим его шифу лишь отлавливала нечисть и выполняла мелкие поручения. Если они находили зловещие артефакты или заброшенные храмы темных божеств, то сообщали о них в главный храм Цзяожи, располагавшийся в Янгуане – знаменитом городе монахов, что в народе прозвали второй столицей Цзяожи. Серьезными делами уже занимались высшие адепты ордена, а не простые монахи вроде него.
Сюаньму бездумно брел по длинным коридорам. Поскольку он отказался от собственной комнаты, деться было некуда: его временная постель находилась у покоев молодой госпожи, где столпилось много людей. Среди них ему было не по себе.
– Почему ты не убил меня? – раздался негромкий булькающий голос у него на груди, из того самого мешка, в который он поместил жабоподобное существо.
– Ты ведь каппа? – спросил Сюаньму вместо ответа. – Мне говорили, что каппы вымерли.
И характерного блюдечка на голове не было.
Некоторое время вместо слов он слышал то тихое «бульк-бульк», то «хлюп-хлюп», затем существо все-таки решило ответить:
– Многие погибли тогда на Тигусе, а выжившие…
Холодок пробежал по спине, внутри все сжалось от непривычного чувства. К душе словно прикрепили тяжелый камень – куда крупнее того, что шифу привязывал к ученикам во время тренировок.