Янтарь и Лазурит

Глава 10. Под покровом темноты Янтарь пробирается в библиотеку

Кохаку так волновалась, стараясь скрыть все следы и собраться с мыслями, что слишком сильно впилась пальцами в кожу на ладонях и оцарапала ее. Она почувствовала, как едва не соскользнувший с ее запястья Рури ухватился крепче, и сама поймала его второй рукой, подняла повыше.

Наложница Чха была единственным человеком во всем Сонгусыле, к кому Кохаку питала неподдельное уважение: она бы умерла от стыда, если бы подвела или разочаровала эту женщину, которая приютила ее в другой стране и вырастила как родную дочь.

– Матушка.

Как только наложница Чха увидела Кохаку, ее строгое лицо просветлело, а взгляд подобрел.

– Дитя мое.

Ее чогори, как и всегда, имел яркий ослепляющий цвет, на этот раз малиновый, – наложница Чха любила выделяться. На ткани были вышиты цветы миндаля, к которым ее служанки подобрали пинё в виде веточки того же дерева, помимо нее в волосы были вплетены и другие украшения; Кохаку поражалась, откуда у наложницы Чха находились силы держать голову с такой прической, она сама бы уже давно свалилась от усталости. На фоне остальных дворцовых женщин наложница Чха по сей день считалась одной из самых красивых и вызывала интерес короля – лишь королеву не удавалось затмить, но она и не стремилась к этому.

– Что-то случилось, матушка?

– Мать не может зайти проведать собственную дочь? – Она произнесла это с добродушной интонацией и мило улыбнулась, одновременно с этим приставила к губам указательный палец и сделала знак «тихо». – До меня дошли слухи, что последнее время ты себя нехорошо вела, сбегала из дворца и влезала в неприятности.

На пороге в поклоне стояли Хеджин и две служанки наложницы Чха, где-то в коридоре торчала голова евнуха Квона с выделяющимся головным убором. Наложница Чха махнула рукой, и все слуги незамедлительно попятились и покинули покои, прикрыв за собой дверь.

– Матушка, это недоразумение, – попыталась оправдаться Кохаку, пока Рури крепче хватался за нее лапками. Должно быть, непривыкший к телу дракона, он не мог удержаться и скользил по коже.

– Я не ругать пришла тебя, дитя мое. – Наложница Чха погладила ее по плечу и с подозрением обратила внимание на порванный каса-обакэ рукав. – Что с твоей одеждой? Ты цела?

– Пустяки, матушка, зацепилась и еще не успела переодеться.

Резким движением она поправила пострадавший чогори, Рури задергал лапами и чуть не упал, но успел хвостом ухватиться за большой палец Кохаку. Тогда с виноватым видом она спрятала обе руки за спину, поймала Рури и подняла его выше, на уровень локтя.

Наложница Чха слегка изогнула брови и посмотрела на Кохаку с многозначительной улыбкой, но вместо дальнейших расспросов перешла к другой теме, убрав руку в рукав малинового чогори:

– Что ты думаешь о генерале Ю?

– Он… – Кохаку совершенно не ожидала подобного вопроса, сглотнула и краем своего зоркого глаза заметила, что между пальцами наложница Чха зажимает крошечный сложенный лист. – Неплохой человек, хорошо выполняет свою работу, наверное. Эта принцесса не разбирается в делах Сонгусыля.

Пока она беззаботно описывала генерала, наложница Чха обхватила ее руку и нежно погладила по тыльной стороне ладони.

– Он только вернулся из Хунсюя, но говорят, что вы уже успели поругаться.

– Это просто слухи, матушка, – поспешила успокоить ее Кохаку.

Наложница Чха незаметно вложила в ее руку записку и заставила сжать пальцы.

В ночь полнолуния Кохаку сблизилась не только с Рури, но и с Ю Сынвоном: он открыл ей такую правду, какую она совершенно не ожидала услышать, а точнее – увидеть. Он вернул ей надежду. Но даже после этого она бы не вышла за него замуж, однако была готова объединиться в другой союз. Кохаку не знала планов генерала, но чувствовала, что с его помощью они могли бы поднять Тигусу из пепла и вернуть ей былое величие, но для начала собиралась подробнее узнать об аккымах. Кохаку не могла не беспокоиться о мирном населении Сонгусыля.

– С ним лучше быть аккуратнее. – Наложница Чха наклонилась к ее уху и прошептала: – Генерал Ю – опасный человек.

Опасный? Вот с этим Кохаку бы не согласилась: Ю Сынвон почти всегда находился рядом, кроме последних двух лет. Он защищал ее от нападок старших принцесс, пока Кохаку не научилась давать отпор сама, и во всем помогал, в детстве играл с ней и поощрял капризы, сейчас тоже продолжал развлекать. Неужели он и тогда знал, что столкнулся с уроженкой Тигусы вместо принцессы Сонгусыля?

– Между нами все замечательно, матушка.

– И славно. – Она вытянула руку и потрепала Кохаку по щеке. – Пойду я, дитя мое.

Наложница Чха слегка кивнула, в то время как принцесса поклонилась ниже.

Служанки прекрасно расслышали последние слова, немедленно приоткрыли дверь и с вежливо опущенной головой отошли с дороги, их госпожа вышла из покоев принцессы и двинулась по длинному коридору. Когда она скрылась в коридоре, Хеджин и евнух Квон молча заглянули к своей госпоже.

Рури все это время крепко держался за предплечье Кохаку и не двигался, но хотя бы, в отличие от Чика, его вес она прекрасно ощущала, а мышонок как будто был легче соловьиного перышка. Даже насекомое проще заметить! Кохаку не видела Чика последнюю неделю и не представляла, куда он подевался.

– Хеджин-а, принеси мне свечу.

Во дворце, как и во всем Сонгусыле, она боялась зажигать кицунэби, тем более в чужом присутствии.

Служанка поклонилась и вышла, а евнух Квон молча остался стоять возле дверей. Лишь после возвращения Хеджин Кохаку наконец-то развернула маленькую записку и пробежалась по ней взглядом.

«Разыщи госпожу Пён в Анджу».

Не тратя ни мгновения на размышления и не дав Рури взглянуть, она поднесла бумагу к пламени и подожгла конец. Лист загорелся и почернел, Кохаку бросила остатки в чашу с воском, чтобы не обжечься, но проследила, чтобы от записки остался лишь пепел. У стен были не только уши, но и глаза.

Теперь, когда улик не осталось, можно было и подумать.

Ее друзья, Чинхён и Чинги, приехали из Анджу. До Сонбака не доходили вести о происшествиях в том месте, и из названия Кохаку предполагала, что Анджу был спокойным городом

[78]

[Анджу (кор. 안주, 安州) – спокойный округ.]

. Имя Пён не показалось знакомым – вряд ли Кохаку натыкалась на него раньше, так как отличалась хорошей памятью и наверняка бы запомнила.