Страница 55 из 125
Отчасти это было правдой: Сюаньму опасался, что подобные Нань Шичжуну духи оружия скитались по миру и убивали невинных людей. На самом деле на него в первую очередь повлияло его драконье происхождение, и в частности сама нуна, хотя об этом он решил умолчать.
Нуна озадаченно смотрела на него и покусывала нижнюю губу. Каса-обакэ пытался подражать ей, но обладал только беззубым ртом и языком, поэтому просто давил последним.
– Значит, ты пока останешься? – Взгляд янтарных глаз как будто смотрел сквозь него и добирался до его души. Нуна прокашлялась. – Как думаешь, много таких аккымов? Не надо ли переловить всех и помочь им уйти с миром?
– Нуна говорила с генералом Ю?
Сюаньму не сомневался, что этот человек был лучше осведомлен в делах аккымов, чем они, вместе взятые. Вместо ответа нуна фыркнула.
«Что он тебе показал в ту ночь?» – хотел спросить монах, но не стал этого делать.
Каса-обакэ задергался в ее руках, издавая невнятные звуки, среди которых Сюаньму слышал только «фня», «дза», «ся».
«Он так общается?»
Монах был способен лишь на мысленные вопросы, которые не решался озвучить. Увы, нуна их не слышала, поэтому не могла ответить и просто продолжила тему аккымов:
– Я несколько дней искала в библиотеке… – Пока она говорила, каса-обакэ начал вести себя агрессивнее: раскачивался и пытался вырваться. Нуна бережно поставила его на пол, а зонтик поскакал вперед и запрыгнул на стол с украшениями, на котором принцесса Наюн оставила неубранные заколки.
Каса-обакэ подвинул одну из них своей бамбуковой ножкой и сильно наклонился, едва не упав всем весом на этот самый стол, но лишь пошатнулся и удержался. Его глаз внимательно разглядывал золотистую заколку, на одном из концов которой был вырезан цветок со множеством тонких лепестков – хризантема.
– Тебе пинё
[77]
[Пинё (кор. 비녀) – шпилька для волос.]
понравилась? – Нуна приблизилась к нему с улыбкой, ступая тихо, чтобы не спугнуть его.
– Нё… нё! – радостно воскликнул каса-обакэ и со стуком запрыгал по столу.
Продолжая наблюдать за своим новым питомцем, она вновь обратилась к Сюаньму:
– Я искала информацию об аккымах в королевской библиотеке, но безрезультатно, даже о Хунсюе почти никаких упоминаний и тем более о Тигусе…
Монах внимательно слушал ее, но ничего не отвечал.
– Правда, я не была в запретной части… – невозмутимо продолжала нуна. – Не хочешь со мной туда заглянуть?
Сюаньму чуть не подавился слюной.
Она не добралась до запретной части библиотеки самостоятельно и теперь предлагала вторгнуться туда вдвоем? В наверняка охраняемое место? Сюаньму не любил нарушать правила. Он привык всегда и во всем слушаться шифу и не желал подводить его, оскорблять память, пусть того уже и не было в живых.
– Нуна… – Он не знал, как объяснить свою позицию.
– Я не заставляю, если ты против.
Почему эти слова так грустно прозвучали? Сюаньму не хотел ей отказывать.
К величайшему удивлению, его спас каса-обакэ, продолжавший скакать на столе и нечаянно – а может, и специально – приземлившийся на заколку в форме другого цветка, украшенную драгоценными камнями. Она треснула сразу в нескольких местах, тончайшие лепестки раскрошились и рассыпались вокруг бамбуковой ножки.
– Фня… вня… – пробубнил каса-обакэ, единственный глаз его наполнился слезами, что потекли по бумажной голове и закапали на стол.
– Малыш, не расстраивайся, ты же не специально, – успокаивающе проговорила нуна и погладила зонтик. – Никто тебя не обвиняет.
Сюаньму поражало, с каким беспокойством и заботой нуна отнеслась к этому существу.
– Рури тоже тебя не обвиняет, правда, Рури?
Монах закашлялся, не понимая, при чем тут вообще он.
– М.
– Рури, каса-обакэ нужно имя, как назовем нашего малыша?
Он не успел прийти в себя и снова чуть не подавился, но в этот момент в дверь постучали, а из коридора раздался голос Хеджин:
– Прибыла наложница Чха!
Нуна замерла на месте, в ее глазах промелькнул неподдельный страх, она понизила голос и процедила сквозь зубы:
– Быстро прячься.
Она схватила каса-обакэ на руки, открыла сундук с разноцветной одеждой и запихнула его туда, бесшумно затворила крышку, аккуратно придавив пальцами, чтобы никто не услышал. Затем повысила голос и крикнула:
– Сейчас, приведу себя в порядок! – Она резко обернулась к Сюаньму, в ужасе осознавая, что монаха прятать было некуда. – Рури, ты можешь превратиться в дракона и уменьшиться?
В ее голосе звучала искренняя надежда, цепляющая до глубины души, Сюаньму просто не мог подвести ее. Однако в прошлый раз он превратился неосознанно: когда нуне угрожала смертельная опасность, драконья сила сама вырвалась наружу. Нервничая, Сюаньму закрыл глаза и почувствовал потоки ци внутри организма, но сейчас они только мешали: надо было отыскать совершенно другую энергию, его истоки, а он не мог их нащупать.
– Лезь в окно тогда, – прошептала нуна дрожащим голосом.
До сего момента Сюаньму не видел ее испуганной, а появление наложницы Чха вогнало ее в страх, заставило не просто занервничать, а запаниковать. С другой стороны, в своем присутствии он не замечал ничего плохого. Можно было просто показать каса-обакэ и рассказать о его поимке, забрать зонтик и уйти, в конце концов, но нуна не планировала ничего из этого делать, она хотела всех спрятать.
Она открыла окно, судорожно замахала руками и потрясла головой, подталкивая его. Сюаньму шагнул вперед, в этот момент тепло разлилось по телу, прошлось по всем то ли венам, то ли духовным меридианам – все случилось так быстро, что он не смог определить. Мир пронесся перед глазами, темно-синяя одежда соскользнула на пол, а Сюаньму подлетел к окну, обернулся и поймал на себе удивленный и даже завороженный взгляд нуны. Она замерла, рассматривая его, затем быстро рванула к его вещам, схватила их и запихнула в сундук к каса-обакэ. Металлический фурин в форме лисы выпал и покатился в сторону с легким постукиванием, ударился об стену и там остался. Несмотря на хороший слух нуны, она как будто ничего не заметила, пока прятала одежду.
– Принцесса Юнха! – послышался голос Хеджин из коридора, дверь скрипнула и приоткрылась.
– Уменьшайся, – испуганно шепнула нуна и бросилась к окну.