Янтарь и Лазурит

В покои принцессы Наюн вошла служанка Хеджин, словно специально дожидалась за дверью, когда они договорят, – Сюаньму бы не удивился, если она так и сделала. В руках она держала поднос, комнату тут же наполнил нежный цветочный аромат.

Сюаньму молча взял одну из пустых пиал и заварочный чайник. Он не знал, что больше привлекало каса-обакэ: впитывающаяся в деревянную поверхность ароматная жидкость или сосуд, издающий тот же самый запах. Немного чая он снова разлил возле ширмы и рядом поставил пиалу, над которой уже поднимался пар. Сюаньму повернул голову в сторону нуны и ее служанки: первая мечтательно смотрела перед собой, не моргая и не двигаясь, на ее лице виднелась слабая, но счастливая улыбка. Сюаньму подумал, что она о чем-то вспоминала, поэтому решил не беспокоить. Все равно не находил нужных слов. А вот служанка вновь уселась на стул возле каягыма, перед этим поставив поднос на стол, и теперь внимательно смотрела на разлитое пятно и периодически вздрагивала.

Хоть кто-то из присутствовавших пугался нечисти, а не вставал на защиту.

Некоторое время они сидели в тишине, пока нуна не очнулась от своих размышлений и не помахала Сюаньму.

– Рури, подойди, – прошептала она и поманила его к себе.

Стараясь ступать беззвучно, он приблизился к кровати принцессы Наюн, а нуна похлопала рукой по одеялу, приглашая присесть рядом. Он молча смотрел на чистое королевское белье и на свой грязный после улицы ханьфу, который хоть и отряхнул, но пачкать постель все равно не хотел.

– Сядь ты уже, – тихо рыкнула нуна, и Сюаньму вынужденно опустился рядом с ней. Он сидел совсем на краешке, чтобы не заляпать остальное.

Изначально Сюаньму полагал, что нуна хотела о чем-то поговорить и подозвала его, чтобы не шуметь, однако она молча сидела и поглядывала за почти исчезнувшими клубами пара над остывающей пиалой. Вскоре они растворились в воздухе совсем, и чай остыл.

Сюаньму слышал, как служанка не могла спокойно сидеть и нервно ерзала на месте, зато ее госпожа словно превратилась в каменную статую. Он и сам старался издавать как можно меньше шума, чтобы случайно не спугнуть каса-обакэ, но не ожидал подобного от чересчур активной нуны.

Солнце еще не успело опуститься за горизонт, но время уже клонилось к вечеру, как вдруг нуна заговорила:

– Хеджин-а, я опять голодная.

Последние годы Сюаньму в одиночку выполнял мелкие поручения по ловле нечисти; если бы у него был болтливый напарник, который мог спугнуть выжидаемое существо, он бы сделал выговор и больше с ним не связывался. Однако стоило взглянуть на нуну, как все плохие слова улетучились из головы и остались только неуместные сейчас мысли: Сюаньму вновь вспомнил поцелуй в полнолуние. Как бы он ни не хотел это признавать, ему понравилось. Ему было приятно общество нуны, которая неправильно поняла его реакцию, сама сделала выводы и только больше запутала его.

– Сейчас принесу, – моментально среагировала служанка и поднялась, но вслед за этим схватилась руками за голову и вскрикнула.

Вместо того чтобы подойти к ароматному чаю, каса-обакэ выглядывал из-под стула Хеджин, где никто не заметил его появления. Сюаньму поднялся с кровати и бросил взгляд на нуну: а может, она и видела, как показался красный зонтик, но решила промолчать. Он ничего не сказал, незамедлительно подошел к каса-обакэ и опустился перед ним на пол. Испугавшаяся Хеджин ускакала к дверям, но не спешила покидать покои принцессы Наюн, а обеспокоенно следила за своей госпожой. Существо перед ним выглядело как обычный бумажный зонт красного цвета, только умело прыгать и издавало необычные звуки. Проще всего было запечатать его в специальном мешке, в котором Сюаньму держал каппу перед прибытием в Сонгусыль, однако стоило вытянуть перед собой руку с четками, как нуна подала голос:

– Я убью тебя, если навредишь ему.

Сюаньму вопросительно взглянул на нее. Она серьезно угрожала ему или так шутила?

На ее лице не осталось ни тени улыбки, однако в глазах ощущалась явная насмешка; нуна закинула ногу на ногу и чуть склонила голову в сторону. Сюаньму не понимал эту деву.

Красный зонтик почему-то не испугался четок, а, наоборот, высунулся из-под стула и предстал перед монахом в полный рост. У него не было носа, но он все равно наклонился к вытянутой руке, как будто хотел понюхать ее, и более того, он это сделал! Но при помощи рта. Сюаньму почувствовал дыхание на своей коже, после чего каса-обакэ наклонился и осторожно стукнул его кончиком зонта.

С кровати послышался смех нуны, за которым последовали пояснения:

– Он с тобой познакомился.

Почему-то это не радовало.

– Что ему нужно?

– Внимание?

Сюаньму привык охотиться за нечистью, а не возиться с ней, как с дитем малым. Но не попробуешь – не узнаешь; свободной рукой монах вытащил из шэньи специальный мешок и приоткрыл его, проверяя, залезет ли любопытный каса-обакэ туда сам.

Постукивая бамбуковой палкой-ножкой о деревянный пол, зонтик припрыгал поближе и с интересом заглянул внутрь. Однако засунул туда лишь верхушку головы, а глазом смотрел вниз, даже в пол, поэтому Сюаньму не понял, как каса-обакэ там что-нибудь разглядел. Издав невнятное «фня», зонтик резко выпрямился и прыгнул назад.

Не упустить. Сюаньму дернулся и вытянул руку вперед, чтобы поймать существо, но нуна громко крикнула:

– Не трогай его ножку!

Было поздно. Он как раз схватил бамбуковую палку, желтоватый глаз налился красным, подобно разгорающемуся пламени, а сам зонтик начал раскрываться и увеличиваться. Ножка потолстела, Сюаньму уже не мог удержать ее одной рукой.

Каса-обакэ внушительного размера высунул длинный узкий язык, зашипел и бросился на обидчика.

– Стой-стой-стой! – закричала нуна и вскочила с кровати.

Одного ловкого прыжка хватило, чтобы она, быстрая как молния, оказалась между монахом и разъяренным зонтом. Сюаньму только моргнуть успел, как каса-обакэ впился нуне в руку и несколько раз обволок ее языком.

– Ай.

Нуна нахмурилась, а монах бросился к ней, схватился за большой зонт и дернул его в сторону, но тот оказался настойчивым и не собирался легко сдаваться.

– Прости, забыла предупредить.

Она еще и извинялась в подобной ситуации…

– Принцесса! – в ужасе воскликнула ее служанка. – Монах, сделайте что-нибудь!

Хеджин не посмела остаться на месте, а бросилась к своей госпоже. Да, она боялась, но все равно дрожащими руками схватила каса-обакэ и изо всех сил потянула его назад.