Янтарь и Лазурит

Удивленный Нам Сокчон вовремя отклонился, и лиса вцепилась в его плечо вместо глотки. Тот вскрикнул, но развернул копье и кольнул ее в спину. Сюаньму издалека слышал, как нуна зарычала. Она отцепилась и приземлилась на четыре лапы неподалеку от сброшенной одежды, оскалилась и отошла в сторону, готовясь напасть.

Свободной рукой Нам Сокчон схватился за раненое плечо, и та окрасилась в красный, кровь текла по пальцам, пачкала и без того грязную ткань. Убийца не растерялся, вместо этого он опустил голову и замер. Лиса напряглась, чтобы вновь прыгнуть, однако послышался смешок, на лице Нам Сокчона появилась безумная улыбка. Издалека Сюаньму видел, как его окружил мрак, вырывающийся из груди, и в воздухе повис черный туман. Копье удлинилось, а аура вокруг оказалась настолько зловещей, что Сюаньму невольно замер на месте.

Этот человек, или коварное существо, скрывающееся в его теле, было в разы опаснее всей нечисти, что он переловил за жизнь. Никогда он не ощущал столь сильную темную ци, которую никакие четки и талисманы не смогли бы очистить.

Лиса оскалилась и прыгнула, явно целясь в шею.

Нам Сокчон склонил голову с безумной улыбкой и отступил назад резким рывком, копье оказалось перед грудью нуны. Враг двигался быстрее молнии.

– Нет!

Боль и страх сковали Сюаньму. Он не успевал.

Когда острие копья почти коснулось лисьего меха, монах выпустил энергию, что долгие годы концентрировал и сдерживал внутри себя, и вовсе не ци, которой учил управлять шифу, а нечто мощнее и опаснее. Не помня себя, он рвался вперед изо всех сил, не видел ни дождя, ни ступеней – все препятствия исчезли с его пути. Писк Чжи раздался где-то позади, сильные капли и холодный ветер пытались помешать, но Сюаньму было не остановить.

Нам Сокчон не успел моргнуть и обрадоваться своей победе, как между копьем и лисой возник синий дракон и оттолкнул последнюю в сторону. И без того длинное тело увеличивалось в размерах, а Сюаньму даже не успел заметить изменений. Он вообще не понял, что произошло, лишь увидел длинные усы перед носом и ощутил легкое покалывание чуть выше лба.

Нуна ударилась спиной о стену и упала на пол. Сюаньму щелкнул зубами, пытаясь перехватить копье, но Нам Сокчон отпрыгнул назад.

За спиной раздался стон, монах вмиг обернулся и увидел, как лиса превращалась в девушку – очертания складывались в знакомую ему нуну, только вместо человеческих ушей на голове остались лисьи, а промокший хвост прикрывал голое тело.

– Хо, интересненько, у нас тут лиса и дракон? – усмехнулся Нам Сокчон с совершенно новой интонацией, как будто теперь в нем говорил кто-то третий. – Что падшие божества забыли в Сонгусыле?

Дракон? В глубине души Сюаньму давно знал, что отличался от других людей, но шифу никогда не считал его яогуаем или кем-то опасным, относился так же, как и к остальным ученикам.

Откашлявшись и приподнявшись на руках, нуна выпалила:

– Кто ты?

Вместо разговоров Сюаньму предпочел бы ослабить его талисманами и вновь проверить наличие нечистой силы при помощи четок, однако все вещи остались перед храмом, когда он изменил форму и выскользнул из одежды. Но даже без них он собирался решить все мирно, и пока нуна не спорила.

– Как и о вас, обо мне уже давно не складывают легенды.

– Это не ответ, – настаивала нуна.

Безумная улыбка искажала лицо Нам Сокчона.

– Меня зовут Сыхуа, однако это имя уже давно стерлось из памяти, как и история Хунсюя.

Цветок Смерти?

[57]

[От кит. 死花 – «Цветок Смерти».]

Его речь напоминала говор жителей Цзяожи, однако некоторые звуки он произносил иначе: имя Сыхуа он выговорил примерно как Сэйфа, но монах его понял.

В новом теле слух Сюаньму обострился, и он услышал приближающиеся шаги снаружи, но не стал поворачивать голову целиком. Боковым зрением заметил генерала Ю, который тихо подкрался к входу в храм, а оставшийся снаружи Чжи забрался ему на плечо.

– Это не оправдание твоим жестоким убийствам, – прорычала нуна, вновь превращаясь в лису. – Что бы ни случилось в Хунсюе, это в прошлом, а ты расчленяешь женщин Цзяожи и Сонгусыля сейчас.

От гнева ее мокрый мех стоял дыбом.

– Ты права, лисица, в нашей погибели виноват один из ваших – я должен отрываться на жителях Тигусы! Ой, Тигуса же тоже пала, какая неудача, жаль, меня там не было… Не сомневаюсь, отомстил кто-то из моих сородичей.

Янтарные глаза переполняла ярость.

– Что ты знаешь о произошедшем на Тигусе?

Дикий смех сотряс заброшенный храм.

– Увы, не так много, как хотелось бы.

Пока он болтал, генерал Ю прокрался вдоль стены с обнаженным мечом в руке, замахнулся и бросился на Сыхуа – в отличие от Сюаньму с обострившимися чувствами, тот ничего не замечал. Однако стоило лезвию оказаться у шеи, как Сыхуа отклонился в сторону, и меч полоснул воздух у его щеки.

На лице генерала не осталось места его привычной добродушной улыбке, он выглядел серьезным воином, встретившим противника.

Генерал Ю не растерялся, резко развернулся и сделал выпад, вновь целясь в шею Сыхуа, однако тот с легкостью уклонился.

Сюаньму не остался в стороне. Дракон парил в воздухе и извивался, лапы едва касались пола. Он двигался быстро, словно пронзающая небо молния: бросился вперед и оказался за спиной Сыхуа, окольцевал его тело, как змея, которая душит свою жертву. Но тот тоже не отставал и успел перепрыгнуть до того, как Сюаньму сжал его своим туловищем.

Ситуация только веселила их врага.

Нуна в обличье лисы кинулась на него, но Сыхуа преградил ей дорогу копьем. Нужно сначала обездвижить его, тогда и она сможет сражаться.

Генерал Ю вновь разрубил воздух перед носом противника, а тот с легкостью отодвинул голову, и лезвие его не задело. Сыхуа не делал никаких сложных движений, более того, почти всегда оставался на месте – лишь уклонялся в последний момент. Когда Сюаньму вновь устремился к нему, враг сделал выпад. Наконечник копья пронесся всего в каком-то фэне

[58]

[Фэнь (кит.) – 0,3 см.]

от лица генерала, но тот вовремя увернулся, чего не успел сделать Сюаньму. Однако боли он не ощутил. Человеческое оружие не прорубило чешую дракона.

Пока острие упиралось в спину, Сюаньму перехватил древко зубами, но не смог перекусить. Скопление темной энергии отбросило его в сторону, послышался громкий треск. Под его весом алтарь сломался, пол под ним провалился, и Сюаньму полетел вниз под безумный смех Сыхуа и рычание нуны.