Янтарь и Лазурит

Черное небо пронзила вспышка молнии, после чего прогремело. Сюаньму на миг обернулся, но генерал Ю успел исчезнуть, скрывшись под завесой дождя. Как тот и просил, монах не спешил гасить талисман сразу, а стал дожидаться второго раската грома. Он умел ждать, однако сейчас вздрагивал от нетерпения, ладони его вспотели. Наконец прозвучал желанный звук грома. Сюаньму опустил руку, и голубое свечение исчезло. Он перестал направлять в талисман свою ци, размокшая бумага расползлась в его руках и соскользнула на землю.

Он сделал шаг и остановился. Хлюп. Слишком громко; пусть дождь и заглушал многие звуки, но в грязи надо было ступать тише и осторожнее, а то он выдаст себя и подвергнет нуну еще большей опасности. Сюаньму сунул руку в широкий рукав шэньи, откуда вытащил подавляющий шумы талисман, активировал его и спрятал под поясом, чтобы не смыло дождем. Под воротом он закрепил несколько боевых, ослепляющих и замедляющих талисманов, которые могли бы пригодиться в бою. Холодным оружием Сюаньму не владел совсем, в их ордене монахов лишь немного обучали боевым искусствам и весь остальной акцент делали на совершенствовании ци, управлении четками и талисманами, а также поимке, запечатании и изгнании духов. Меч в руках он не держал никогда.

Наклонившись, Сюаньму прошел несколько шагов по полю через густую траву. В полумраке без талисмана света он видел лишь на бу

[55]

[Бу (кит.) – 1⅔ м.]

у себя перед носом и совершенно не представлял, в какую сторону Нам Сокчон увел нуну. Он помнил ее запах – нежный, отдающий легким ароматом цветов и выпечкой, перемешанный с городской пылью, так как она часто бывала в столице и даже лазила по стенам, – легко бы отыскал в любой другой день, однако дождь стер его следы и лишил ориентира.

Полагаться на интуицию было глупо, поэтому Сюаньму остановился и осмотрелся по сторонам. Где-то в грязи должна была валяться накидка нуны.

Вспышки молнии хватило, чтобы Сюаньму успел заметить потемневшую рыжую ткань и подхватить. В промокших чжаньсе

[56]

[Чжаньсе (кит. 毡鞋) – войлочные сапоги или туфли.]

он нащупал едва живые талисманы, среди которых выбрал поисковый и прикрепил к накидке. Он закусил нижнюю губу, молясь небесам, чтобы тот сработал и не растекся на ткани, поднес к нему два пальца и активировал. Еле живой, талисман вспыхнул и рассыпался грязным скомканным пеплом, который мигом смыло дождем. Однако он сработал. Едва заметная красная нить потянулась от накидки и углубилась в поле, то скрываясь среди высокой травы, то пролетая над ней. Сюаньму немедленно последовал за единственной зацепкой, пока нуна находилась в зоне досягаемости. Подобные талисманы не были надежными: к примеру, если обладатель вещи отправился в другой город, то нить никогда не найдет его, а если сразу несколько человек постоянно пользовались одним предметом, то поиск и вовсе не начнется.

Нить извивалась, в какой-то момент попыталась развернуться, а затем резко направилась вбок. Сюаньму торопился – она так слабо светилась, что почти растворялась в дожде; он надеялся, что не испортит план генерала Ю и зайдет с нужной стороны. Насквозь промокший монах не замечал холода и не обращал внимания на ливень, который не оставлял после себя следов; Сюаньму цеплялся за нить надежды: жизнь нуны зависела от того, успеет ли он.

– Монах, – окликнул его писклявый голос, заставив вздрогнуть и отвлечься от нити – та вмиг улизнула и растворилась во мраке.

Сюаньму рванул вперед, но так и не сумел найти ее конец.

– Чжи… – в ужасе произнес он и продолжил двигаться вслепую. Не было времени спорить с мышонком, зачем тот вмешался, отвлек его и как вообще здесь оказался. Последний раз тот оставался с нуной, монах не видел и не слышал его уже какое-то время, а Чжи взял и высунул нос из его промокшего под доупэном шэньи и вновь спрятался, не радуясь холодному дождю.

Более того, Чжи ни капли не раскаивался в своих действиях; он потер лапами мокрые усы и подал голос:

– Во всем виноваты железяки.

Сюаньму не понимал, о чем тот говорит, да и не желал сейчас вникать, куда важнее было отыскать нуну, однако Чжи продолжал настаивать:

– Железяки, монах.

– Какие железяки, Чжи? – в итоге сдался Сюаньму.

– Которыми вы пользуетесь, монах.

Он ничего не понимал. Чжи и раньше упоминал «железяки», но тогда так и не выяснили, что мышонок имел в виду, а затем Сюаньму позабыл о его словах и не переспросил. Мышонок жил у него некоторое время, пока нуна оставалась во дворце, а Нам Сокчон ждал своего приговора, однако монах лишь молча подкармливал его, удивляясь, что не только жаба, но и грызун умел разговаривать. Быть может, и Чжи был кем-то вроде каппы. Более того, тот даже верил, что его семья служила лисам-божествам в храме неподалеку от деревни Паллюн.

Сюаньму не любил и не хотел вытягивать информацию, а Чжи не горел желанием объяснять. Однако сейчас на кону стояла жизнь нуны, поэтому пришлось выспрашивать.

– Конкретнее?

– Железяки, монах! – без каких-либо подробностей воскликнул Чжи и зарылся в промокшие ткани, переползая глубже, откуда добавил: – Ауч, и смерть.

Оружие?

Молния осветила небо на мгновение, и Сюаньму внимательно вгляделся в поисках хоть каких-то следов нуны. Он размышлял над словами Чжи, который пропищал на уровне его груди:

– Был человек – и нет человека.

Одновременно с этим Сюаньму услышал звон монет: мышонок умудрился найти мешочек с деньгами, куда влез и спрятался, стараясь согреться. Ему повезло, что оказался он не в сдерживающем мешке, в который монах ловил нечисть.

Тогда Сюаньму переспросил вслух:

– Оружие?

Но Чжи больше ничего не ответил, а только заерзал и свернулся в комочек.

Сюаньму наугад пробирался через густую траву, вспоминая все уроки шифу. Тот когда-то рассказывал о мощных артефактах, но не об особом оружии, либо Сюаньму об этом забыл.

Продолжался ужасный ливень, через который было сложно идти, однако вскоре темные тучи начали расходиться, и небо в некоторых местах чуть посветлело. В десятках чжанов от монаха показался небольшой ветхий храм без дверей, внутри он разглядел силуэт Нам Сокчона с вытянутым вперед копьем и лису.

Нуна.

Сюаньму не видел, как она превратилась и поменяла форму. Он просто знал, что это была она.

Продолжая двигаться бесшумно и ничего не говоря, чтобы не привлечь к себе внимания, он побежал вперед. Генерал Ю опоздал, а нуне требовалась помощь.