Янтарь и Лазурит

Глава 7. Осенней ночью Лазурит любуется луной

Стоило острию копья оказаться у шеи нуны, как мир Сюаньму перевернулся. Лучше бы небеса обрушились на его плечи, а земля провалилась под ногами. Он снова совершил ту же самую ошибку: пошел на поводу у нуны, решил исполнить ее каприз и убедиться, что заключенного увезут на остров, а не внял голосу разума и не отправил ее во дворец. Жизнь ничему не научила. Он ощутил себя глупым и беспомощным, пока стоял с четками и талисманом в руках, а ненавистный Нам Сокчон вцепился в плечо нуны и приставил к шее копье. Содрогающий небо гром звучал тише, чем закипающая в груди ярость. Сюаньму никогда не простит себя, если нуна станет очередной жертвой. Он на миг представил, как нашел труп женщины, из тела которой торчали желтые и оранжевые цветы – такие же яркие, как и глаза нуны, что ранее сияли добрым и лучезарным светом, но были закрыты навечно. Нет, он не допустит этого. Сюаньму отдаст свою жизнь и сделает что угодно, но не позволит причинить боль его нуне.

Пусть в его одежде было припрятано множество талисманов на разные случаи, если бы он попытался напасть сейчас, то сам бы приблизил трагичный конец нуны. Сквозь пелену дождя он отыскал глазами генерала Ю, стоявшего чуть поодаль, оглядел его, попытался понять ход его мыслей, так как верил, что тот не даст ужасному человеку навредить принцессе Сонгусыля. Генерал Ю выглядел напряженным, однако тоже не спешил действовать на эмоциях: держал руку на эфесе меча, но не вынимал его из ножен.

На земле лежали трупы шестерых стражников, которых Нам Сокчон убил в мгновение ока: никто не успел среагировать. Из-за оглушительных раскатов грома в суматохе Сюаньму даже не различил звона цепей.

Поскольку талисман в его руке горел не при помощи огня, а посредством его ци, с которой Сюаньму всю жизнь совершенствовался под руководством шифу, талисман мог светить, пока не иссякнет запас ци или пока не погибнет его обладатель, и никакой дождь не заставил бы погаснуть голубоватое пламя.

Нам Сокчон наклонился к уху нуны, из-за чего Сюаньму едва не дернулся вперед, но заставил себя остаться на месте.

– Пойдем, принцесса, – негромко сказал убийца, поднял голову и яростно взглянул на Сюаньму и генерала Ю: – Если кто-то из вас пойдет за нами, она умрет.

Он потащил ее по полю с высокой травой выше колен, звеня разрубленными цепями на ногах, а Сюаньму беспомощно опустил голову. Он ничего не мог поделать – не сейчас, иначе погубит нуну.

– Иди, если дорога жизнь, – потребовал Нам Сокчон, от его слов монах сердито свел брови.

Нуна даже в такой ситуации оставалась собой, безрассудной и опрометчивой, и она осмелилась ответить:

– А потом ты и меня убьешь?

Сюаньму вновь был готов рвануть на ее защиту, но только сильнее нахмурился и заставил себя не двигаться. Нам Сокчон не спешил убивать ее здесь и сейчас, на глазах монаха и генерала, которых он почему-то не успел убить, как стражников, или хотя бы обезоружить. Наоборот, тот как будто повеселел и ответил:

– Я сейчас не в настроении для шедевров, но…

Сюаньму уже успел обрадоваться, как вдруг нуна споткнулась и напоролась на копье, однако Нам Сокчон среагировал и резко отодвинул его, лишь слегка оцарапал нежную кожу. Сердце монаха ушло в пятки, в слабом свечении он видел, как на порезе выступила кровь и потекла по шее нуны, но ее сразу смыл сильный дождь.

– Я же сказал, что не в настроении!

Теперь убийца казался менее довольным, но хотя бы не пытался убить ее. Пристально следя за Сюаньму и генералом Ю, он сильно дернул ее и заставил двигаться быстрее.

Вскоре они скрылись в высокой траве, звон цепей, заглушаемый громом, звучал все тише. Монах обернулся к генералу Ю – тот тоже стоял на месте и смотрел на отдалявшиеся фигуры, затем поднес палец к губам и показал жестом «тихо». Сюаньму кивнул; в это время силуэт нуны исчезал во мраке под завесой дождя. Только тогда генерал Ю подал голос:

– Шуаньму, я не знаю, в каких вы отношениях с принцессой, и сейчас меня это не волнует. Эта женщина важна для меня, и я хочу спасти ее. А тебе дорога ее жизнь?

Генерал Ю говорил негромко, барабанивший дождь и по-прежнему раздававшиеся раскаты грома заглушали его слова, но Сюаньму расслышал большую часть и уловил суть. Конечно, жителю Цзяожи не светило ничего с принцессой Сонгусыля, тем более какому-то монаху. Ему даже в голову такое приходить не должно было.

– Дороже своей, – просто ответил он, продолжая держать талисман со слабым голубым свечением в руке. Холодный ветер продувал мокрую потяжелевшую одежду, заставлял мурашки пробегаться по всему телу и вздрагивать, но Сюаньму не собирался тратить силы на создание тепла.

Он хотел загасить талисман и последовать за нуной, но генерал Ю предугадал его действия и повысил голос:

– Стой! – Дальше он огляделся по сторонам и продолжил чуть тише: – Нам Сокчон следит за нами и, вероятно, ориентируется на твой огонь. Когда их силуэты исчезнут, подожди два раската грома. Я обойду с этой стороны, а ты потуши огонь и иди западнее, постараемся перехитрить и окружить его.

Генерал Ю говорил, как меч рассекал воздух: коротко, ясно, без лишних слов. Было видно, что он привык вести войска не криком, а расчетом, где каждый шаг, как ход в сянци

[54]

[Сянци (кит. 象棋) – настольная игра, похожа на шахматы.]

, продуман на десять ударов вперед. Его спокойная уверенность напоминала нефритовые стены, возведенные вокруг Сонбака, – крепкие, нерушимые. Казалось, он был готов стать щитом принцессы и встать между ней и копьем убийцы, чем вызывал к себе доверие.

Сюаньму кивнул, заметив решительность во взгляде. Пусть их брак станет еще одной стратегией, зато нуна будет дышать под этим небом.

– М, – издал он, но наверняка дождь заглушил его, поэтому он решил добавить: – Хорошо.

Генерал Ю оценивающе посмотрел на него с ног до головы, после чего тоже кивнул, и Сюаньму сразу отвернулся.

– Ты еще видишь их?

Монах внимательнее оглядел поле, но не смог заметить даже голов нуны и Нам Сокчона: те ушли достаточно далеко, еще и пелена дождя мешала рассмотреть.

– Нет, – в итоге ответил он и услышал пусть и негромкий, но хлюпающий по размокшей земле звук шагов генерала.