Янтарь и Лазурит

Но затем сразу опустил голову и ответил себе же:

– Замолкни, пока не казнили.

Кохаку оскалилась, позабыв о своем статусе, и чуть не плюнула ему в лицо.

– И я не хочу, лучше бы тебя убили.

– Помилуйте, принцесса! – захныкал он и так низко поклонился, что ударился головой о землю. Кохаку становилось противно от одного его вида. Надо было думать, прежде чем расчленять несчастных женщин и вставлять на место органов цветы – этого она ему никогда не простит.

Кохаку отошла за спину генерала и приблизилась к Рури, сразу почувствовав, как к ней возвращается спокойствие. Сейчас не стоило выходить из себя, иначе генерал Ю живо отправит ее обратно в Сонбак.

Стражники опустили копья и приставили их к горлу заключенного.

– Поднимайся, Нам Сокчон, и не смей обращаться к принцессе Сонгусыля! – прикрикнул на него старший, а затем обернулся к Кохаку: – Принцесса поедет на лошади?

Один из всадников уже успел слезть на землю и подвести к ней темно-коричневого коня, придерживая его за поводья.

– Нет, спасибо. – Привыкшая бегать не пойми где целыми днями, она бы не устала от прогулки до гавани.

Обычно стражники вели заключенного пешком, чтобы утомить его и не оставить сил на побег, в то время как некоторые из них самих ехали верхом на случай, если тот все-таки умудрится сбежать, а они мигом настигнут его.

Ю Сынвон обернулся к ней с очередной самодовольной улыбкой.

– А принцесса дойдет?

– А у генерала без лошади ножки не отвалятся? – буркнула она ему в ответ и посмотрела на Рури.

Кохаку не знала, привык ли ее друг к долгим прогулкам, и надеялась, что в случае чего сообщит и попросит отдохнуть. Хотя… с таким характером будет молчать до победного.

Они двинулись в путь. Стражники иногда покрикивали на Нам Сокчона и требовали либо двигаться дальше, так как тот постоянно заваливался и пытался отдохнуть, либо закрыть свой рот. Сам Нам Сокчон голосил вовсю: то генерала просил о помощи, то молил принцессу о пощаде, а монаха уговаривал избавить его от зла.

Небо потемнело задолго до заката. Черные тучи сгустились и спрятали луну и звезды, вместе с ними поднялся сильный ветер. В этот день люди собирались семьями и любовались полной луной, на Тигусе и вовсе жители всего острова рассаживались неподалеку от храма верховной лисы в большой круг. Возможно, предки злились, что в этот день Кохаку не осталась во дворце с наложницей Чха, которая заботилась о ней все годы в Сонгусыле. Кохаку посильнее натянула на голову чанот, пальцами впиваясь в плотную ткань.

В какой-то момент, размышляя над болтовней Нам Сокчона, она не выдержала и спросила:

– Рури, ты точно уверен, что им не овладел злой дух?

– М… Четки бы почувствовали его присутствие.

Его слова рассмешили Ю Сынвона.

– Ты только на них полагаешься, Ру-ри? – Генерал ехидно растянул его имя и хитро прищурился. – Я бы просто прирезал убийцу и уже потом разбирался с духом.

Кохаку заметила, как ее друг нахмурился, но не спешил возражать, поэтому сама решила постоять за него:

– Эй, Ю Сынвон, только я могу называть его Рури, для тебя он уважаемый монах Шуаньму.

Рури вздохнул, сложил руки за спиной и молча продолжил идти вслед за стражниками, только чуть ускорился, а вот генерал вовсю смеялся. Кохаку свела брови и сердито посмотрела на последнего, стараясь не отставать от остальных:

– Эй!

– Оя-оя, слово принцессы для меня закон, – улыбнулся он, насмехаясь теперь и над ней.

– Ю Сынвон!

Она попыталась ударить его в грудь, как вдруг он перехватил ее запястье и потянул к своей шее. Чанот сдуло с головы, сильный порыв ветра утащил его в сторону, где тот и приземлился, зацепившись за ветки куста и спрятав их под темно-рыжим покрывалом. Кохаку со всей силы выдернула руку и поспешила за Рури, пока генерал смотрел на нее свысока и посмеивался.

– Принцесса, не злитесь! – крикнул он вдогонку и сам ускорился. – Простите меня, принцесса.

Кохаку фыркнула и отвернулась от него.

– Принцесса, ваш чанот. – Он догнал ее и вежливо поклонился, протягивая накидку.

В другое время она бы отказалась ее принимать, но от сильного ветра по телу носились толпы мурашек, поэтому вырвала чанот из рук генерала и сразу натянула на голову. Не самая удобная верхняя одежда, но все равно почему-то пользовалась популярностью среди знатных женщин в Сонбаке.

Черное небо рассекла яркая вспышка молнии, и на землю опустилась темнота.

– Зажечь талисманы? – предложил Рури, очертания которого Кохаку едва могла разглядеть, больше ориентировалась на слух.

Однако его слова заглушились сильными раскатами грома, из-за которых она сразу прижала руки к своим чутким ушам. Кохаку не имела ничего против дождей, но гром сводил ее с ума. Порыв ветра мигом подхватил чанот и сорвал с ее головы, унося куда-то прочь.

Пошел сильный ливень.

Пока она стояла и щурилась, очередная вспышка украсила небо белой паутиной и погасла, а за ней последовал новый раскат. На его фоне Кохаку едва уловила звон цепей и громкое ржание лошадей. Холодок пробежал по спине. Она приоткрыла глаза и заставила себя опустить руки к щекам, высвободив уши, так как во мраке не могла лишиться своего главного ориентира – острого слуха.

– Рури? Ю Сынвон? – обеспокоенно позвала она, пока цепи звенели со всех сторон.

Что-то большое упало. Снова. Третье.

– Нуна? – Голос Рури прозвучал совсем рядом, в его руках появился слабо светящийся талисман. Хоть что-то рассекало окутавший их мрак.

Кохаку расслабилась и вздохнула с облегчением, не осознавая, что слышала топот лошади уже вдалеке, как вдруг заметила ужас в глазах друга.

– Нуна!

Кохаку ощутила жжение в правой части шеи: холодный металл кольнул кожу, но не вошел глубоко; одновременно с этим костлявая рука вцепилась в ее левое плечо, позвякивая цепями.

– Нам Сокчон, – пробормотала она себе под нос.

Снова попалась. Ничему ее жизнь не научила.

– Пойдем, принцесса, – произнес он над самым ее ухом с омерзительно-ласковой интонацией и затем повысил голос: – Если кто-то последует за нами, она умрет.

Кохаку сглотнула и наконец-то смогла осознать, что творилось перед глазами. Шесть стражников лежали на земле с перерезанными глотками, вокруг них успели образоваться красные лужи – это падение их трупов она сумела разобрать среди остального шума. Рури с талисманом в одной руке и четками в другой стоял всего в нескольких шагах от нее, совсем потерянный.