Страница 34 из 125
– Здесь все королевские особы носят золотой?
Кохаку резко обернулась и уставилась в лазурные глаза; друг невозмутимо смотрел на нее и дожидался ответа. Она была поражена и не могла понять, не приснились ли ей слова Рури. Мало того что тот сам начал разговор, так и выбрал не серьезную тему, а одежду!
– Принцы, принцессы и королева. Наложницы носят разные яркие цвета, в том числе оттенки розового, фиолетового, но их дети все равно ходят в оранжевом и золотом, от которого меня уже подташнивает, если честно.
«И напоминает о пожаре». Но эту мысль она озвучивать не стала.
Кохаку и Рури смотрели друг другу в глаза, не говоря ни слова. Ее друг забавно подергивал носом, как и в детстве, когда о чем-то думал. Кохаку гадала, что сейчас творилось в его голове, и заметила, что Рури бросил взгляд на ее яркую одежду, но быстро поднял голову вновь. Через некоторое время он спросил:
– А король?
Почему-то в глубине души Кохаку ощутила разочарование и дернула бровями. Быть может, надеялась, что Рури как-то прокомментирует ее наряд, сделает комплимент или, наоборот, вместе с ней поругается на цвет.
Никуда не денешься, пришлось ответить:
– Король ходит в красном, но с золотым узором. – Подступавшие негативные эмоции пожирали изнутри, она решила говорить дальше, чтобы отвлечься от пожара: – А, и если его семья носит более темный золотой, то лишь у наследного принца он самый чистый и светлый, потому что он будущее солнце Сонгусыля, в то время как остальные – просто огоньки, освещающие страну.
И замолчала. Кохаку прикусила губу, опустила голову и сделала вид, что поправляет якобы сползающий чанот. Она сильно сжала пожелтевший листик, на этот раз стараясь не думать о гинкго.
Рури вновь удивил ее тем, что не промолчал и задал следующий вопрос:
– Косы носят все девушки?
Чего это ее друг решил поболтать о внешнем виде? Кохаку все равно радовалась, что он сам завел разговор, и захотела подыграть:
– Только незамужние, и еще ленты вплетают, а остальные их убирают выше, как чхопчимори
[51]
[Чхопчимори (кор. 첩지머리) – убранная в пучок коса с заколкой чхопчи, носили представители королевской крови и знатные женщины.]
, например, или высокие с париками оёмори
[52]
[Оёмори (кор. 어여머리) – высокая прическа с использованием парика и подголовника, носили королевы. Кохаку живет во дворце, поэтому называет их в первую очередь.]
, их носят знатные замужние женщины, но и у простых тоже какие-то похожие, сам видел. – Она даже не задумывалась, что грузила Рури непонятной ему информацией. – Ненавижу парики, между прочим. А мужчины в основном ходят с сантху и минсантху
[53]
[Минсантху (кор. 민상투) – высокий пучок без повязки мангон, носили простые мужчины.]
, гораздо реже можно увидеть хвосты, но это больше про Ю Сынвона. Ой… Наверное, тебе это все неинтересно, извини, унесло меня.
Она наконец-то пришла в себя и неловко почесала нос, подтянув чанот к подбородку и смущенно спрятав нижнюю часть лица, а Рури махнул рукой, как бы говоря: «Все в порядке».
– А распущенные?
– В Сонгусыле не носят, но Рури приехал из Цзяожи, так что не страшно, у тебя и одежда другая. – Она улыбнулась, осмотрев его с головы до ног.
Кохаку подумала, что ее друг переживал о своем внешнем виде.
На некоторое время повисла тишина, но Рури в третий раз нарушил ее по собственной воле, очень тихо пробормотав себе под нос:
– Вот почему он заплетал волосы нуны… – и сразу после этого, смутившись, уже громче спросил: – В каком цвете хотела бы ходить нуна?
Кохаку вынырнула из-под темно-оранжевой ткани чанота и взглянула в лазурные глаза, стараясь не утонуть в их глубине. Неужели Рури ревновал ее к Чинхёну? Она почувствовала, как к щекам прилил жар, но тоже решила не продолжать эту тему, а прокашлялась и мечтательно произнесла:
– Никогда не задумывалась, может, в голубом?
И опять прикусила губу. Ну почему она сначала говорила, а потом думала?! Рури сам носил темно-синий, а тут еще и его манящие лазурные глаза, вот голубой и пришел в голову первым. А вдруг она только спугнет друга детства? Но он вроде проявлял интерес…
И снова Рури поразил ее своими словами:
– Нуне идет золотой.
Она приоткрыла рот и не смогла ничего ответить.
Чтоб луна от нее скрылась, а дракон потопил в пучинах океана, как она должна на это реагировать?! Что Рури хотел сказать? Просто похвалил? Или намекнул, что голубой ей не подойдет?
Кохаку покраснела и спрятала лицо в ладони, принялась тереть глаза, пока они не защипали. Рури больше не издал ни звука, а она стеснялась проверить выражение его лица и ощущала себя совершенно потерянной. Даже выслеживать и ловить убийцу гораздо проще! Вместо чего-то полезного сидела и накручивала себя хуже противной принцессы Сонён: ее старшая сестра постоянно обсуждала с другими, каким взглядом на нее смотрел кто-то из сыновей чиновников, и превращала это в спектакль.
Она радовалась, что Рури изменил холодное отношение на теплое и перестал делать вид, что она лишь стена, но и сама Кохаку почему-то начинала меняться в его присутствии – смущалась и говорила глупости. Должна была радоваться, что друг детства выжил и теперь сидел рядом с ней; пусть он ничего не помнил, но в глубине души оставался все тем же веселым Рури, ворвавшимся на урок верховной лисы вместе с хицубокуси-но-муси.
К счастью, ситуацию спасло цоканье копыт. Кохаку затихла и насторожилась: по тропе шла лошадь с всадником, за ней плелся уже знакомый Нам Сокчон – звон цепей разносился по округе – в сопровождении четырех стражников, державших оружие наготове, шествие замыкала еще одна лошадь.
Кохаку еле удержалась, чтобы не стукнуть себя по лбу. Почему на такого опасного заключенного выделили жалких шесть человек?! Даже отсюда доносилось бормотание этого чудовища, а она со своим идеальным слухом разбирала отдельные слова.
Не зря сбежала из Сонбака и решила последовать за ними, теперь их хотя бы будет восемь. Когда отряд отошел достаточно далеко, но все еще оставался в поле зрения, Кохаку накинула чанот на голову и немедленно двинулась следом, стараясь держаться тени редких деревьев, которые вскоре совсем закончатся – тогда придется прятаться в высокой траве. Большую часть урожая уже собрали, поэтому две фигуры в желто-оранжевом и темно-синем были заметны на фоне скошенных колосьев и вынужденно держались на расстоянии. Кохаку слышала цоканье лошадей издалека, поэтому могла ориентироваться по звуку, не приближаясь к источнику.