Янтарь и Лазурит

Глава 5. Лазурит на празднике урожая

По сравнению с предыдущими тихими днями Сонбак преобразился: на улицах звучали звонкие голоса и смех, торговцы заманивали людей активными и радостными восклицаниями, предлагали попробовать их товар. Несмотря на недавнее убийство женщины и поимку виновника, столицу Сонгусыля наполнили радость и веселье: все с предвкушением встречали праздник урожая и украшали дома собранными колосками. Подобные узоры Сюаньму замечал и на одеждах горожан.

Первую неделю люди только и говорили о жестоком убийстве, не разрешали детям выходить без присмотра, боялись за своих близких. Сюаньму нужны были средства на еду и жилье, поэтому он изгонял для местных мелкую нечисть и слышал всякие сплетни. Для ночлега выбрал постоялый двор со сложным названием, которое хозяин перевел для него как «Морской ветер»

[41]

[Падатпарам (кор. 바닷바람) – «морской ветер». «Морской ветер» на корейском звучит как «падатпарам», что сложно воспринимается на слух Сюаньму.]

. Здесь он собирался дождаться приговора и со спокойной душой вернуться в Цзяожи… Правда, не до конца спокойной.

В своих снах Сюаньму по-прежнему видел разочарованный взгляд янтарных глаз, с обладательницей которых они расстались не на доброй ноте. Он не хотел уезжать, не попрощавшись и не объяснившись с ней.

Вновь вспоминая о нуне – и вовсе не о том, куда полезли ее руки, – он сидел за столом на скамье возле тихой чайной. Из-за ярмарки в честь праздника урожая везде было шумно, поэтому пришлось потратить некоторое время, чтобы найти спокойное место. Старался сконцентрироваться не на голосах, а на доносившейся отовсюду веселой мелодии, шуме стукающихся друг о друга бумажных фонариков, висевших над головой. Однако под вечер люди заняли все места и в чайной, находившейся на окраине. В этот день вернулся некий генерал Ю со своими солдатами, и каждый житель столицы с восхищением обсуждал это событие и вспоминал подвиги знаменитого генерала.

Сколько Сюаньму ни старался отвлечься от мирской суеты, его чаепитие прервали встревоженные возгласы:

– Господин монах, господин монах, беда! Принцесса!

Он сразу узнал пухлого евнуха в зеленом, служившего нуне. Запыхавшись, тот остановился возле его скамьи и схватился за живот. Сюаньму резким движением руки с грохотом поставил пиалу с недопитым травяным чаем и встревоженно поднялся.

– Что случилось с принцессой?

Евнух махнул рукой и оперся о стол, пытаясь отдышаться, но быстро убрал ее и поклонился – определенно не привык к подобным пробежкам, но старался не нарушать этикет. Должно быть, нуна разрешала своим слугам в ее присутствии вести себя свободно. Внешне Сюаньму сохранял невозмутимый вид, но внутри все сжималось, сердце дрожало, как осенний лист от ветра. Не успел он получить внятный ответ, как из рукава пухлого евнуха вылез мышонок, которому он дал имя Чжи́ и пискнул:

– Принцесса передает, что угодила в ловушку генерала.

– Где она? – холодно спросил Сюаньму, стараясь не раскрывать своего беспокойства.

Он совершенно не представлял, каким человеком был этот знаменитый генерал, стоило ли переживать насчет него. К тому же неужели нуна в очередной раз сбежала?.. Сюаньму слышал, что ее заперли во дворце

:

жители Сонбака любили обсуждать принцессу Юнху и всегда хорошо отзывались о ней, в том числе говорили о ее заключении.

Когда монахи совершали что-то неправильное, их пороли и лишали еды, заставляли сидеть в уединении и размышлять над ошибками, но Сюаньму не знал, как наказывали королевских особ. Он не хотел, чтобы нуна страдала. И был готов отгрызть конечности тому, кто посмеет прикоснуться к ней. Сюаньму встряхнул головой, не понимая, что на него нашло.

Евнух наконец-то начал приходить в себя и смог ответить:

– Я отведу.

Сюаньму слышал его тяжелое дыхание, но тот все равно спешил на помощь к своей госпоже, чем вызвал уважение монаха. Мышонок Чжи вновь спрятался в его зеленых одеждах и не показывал носа.

Быстро пробежав весь Сонбак и выйдя к улице с высокими заборами, за которыми наверняка жили зажиточные горожане, они подошли к небольшому светлому домику с огромным садом из белых цветов, у его стен стояли королевские стражники. До Сюаньму не сразу донесся легкий сладковатый аромат, только ближе к входу, однако стоило этому произойти, как перед глазами мелькнуло море, пушистые белые хвосты, послышался детский смех. Видение исчезло, как утренний туман, стоило ему моргнуть. Не успел Сюаньму задуматься об увиденном, как из домика раздался радостный голос нуны:

– Монах Шуаньму, какая неожиданность!

Все-таки искаженное «Шуаньму» звучало гораздо хуже, чем «Рури».

Он вынырнул из пучины странных, смутно знакомых образов и более ясным взглядом посмотрел в открытое окно, из которого махала нуна. Дверь отворилась, и на пороге появилась фигура в темных одеяниях со сверкающими в лучах солнца металлическими наручами и другими подобными элементами. Несмотря на внушительный доспех, передвигался человек свободно и бесшумно. Часть волос была убрана в высокий хвост, также украшенный заколкой, остальные ровным черным водопадом ниспадали на плечи. Должно быть, перед Сюаньму предстал сам генерал Ю.

– Монах Шуаньму, – прозвучал его мелодичный голос, – принцесса Юнха много успела рассказать о вас, зачем пожаловали?

Пока он говорил, скрестив руки на груди, запыхавшийся евнух уважительно поклонился, прошмыгнул мимо него и с опущенной головой зашел к своей госпоже.

Не было похоже, чтобы нуне угрожала какая-то опасность.

– Принцесса в порядке, поэтому я пойду, – проглотив подступившую обиду, заключил Сюаньму и развернулся.

– Нет! – решительно крикнула нуна и выбежала во двор. Ее недовольный взгляд устремился к молодому мужчине в черном. – Так вы хотите отблагодарить моего спасителя, генерал Ю?

Она фыркнула и в следующий миг уже оказалась возле Сюаньму, потянула его за руку назад, но вдруг замерла на месте и усмехнулась:

– А знаете, генерал Ю, пожалуй, мы пойдем, не будем вас задерживать.

Сюаньму видел, как тот сердито смотрит на их руки, словно желая испепелить, но после этих слов улыбнулся.

– Что вы, монах Шуаньму спас жизнь моей будущей невесты, как я могу не отблагодарить его и не пригласить выпить с нами чай?

Невеста…