Янтарь и Лазурит

Вдруг краем глаза на другой стороне улицы Кохаку заметила юношу в длинных темно-синих одеяниях, которые сильно отличались от узкой одежды жителей Сонбака. Распущенные темные волосы развевались на ветру, а прекрасное лицо привлекало к себе внимание женщин – те подходили к нему и заводили разговор.

Осознав, что это был Рури, Кохаку застыла на месте и не знала, что делать и как реагировать. Она злилась, что ее заперли во дворце и приставили стражников, но при этом была рада его видеть, а теперь еще и ревновала к окружившим его людям. И что им всем понадобилось от ее друга детства и вдобавок монаха?

Однако рваться к ним она не спешила. Рури в ее сторону не смотрел вообще и, вероятно, в такой толпе даже не заметил, только головой кивал и что-то коротко отвечал. Над ними покачивались бумажные фонарики с прикрепленными колосьями, связанные друг с другом веревками, – именно на них уставился Рури, лишь бы не пересекаться взглядами с окружающими. По крайней мере, такое впечатление сложилось у Кохаку.

Она решила сначала разобраться с Ю Сынвоном, а затем уже взяться за Рури.

Кохаку юркнула за прилавок и поскорее скрылась в толпе, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Сопровождавшие, словно тени, молча и торопливо последовали за ней, а то их принцесса куда-то сильно спешила. Она стремительно покинула ярмарочную площадь и засеменила между домами, не оборачиваясь – так бы только больше взглядов приковала к себе.

– Вы можете в тени держаться, а не открыто за мной идти? – буркнула она едва слышно.

– Принцесса Юнха, мы не теневые убийцы, – ответил один из стражников, однако сопровождавшие прислушались к ее просьбе и разошлись на разное расстояние. Ровно за ней теперь шла только Хеджин, как и большинство слуг следовали за своими господами, а евнух Квон и стражники держались подальше, словно их ничего не связывало.

Однако у выхода из города они резко приблизились и окружили ее.

– Принцесса Юнха, дальше нельзя.

У нее чуть челюсть не отвалилась.

– Вы издеваетесь?! – возмутилась она и махнула руками. – Вы же знали, что мы уходим из Сонбака, и только сейчас решили запретить?!

Янтарные глаза сердито пылали под ярким солнцем.

– М-мы же все равно сопровождаем принцессу, пройдемся недалеко, – неуверенно вмешался евнух Квон. Должно быть, чувствовал вину перед своей госпожой: отчасти из-за него она две недели сидела взаперти.

Пока он говорил, Кохаку ловко скользнула между двумя стражниками и умчалась к выходу, где пролетела мимо охраны города.

– Принцесса! – едва моргнув, закричала Хеджин и понеслась за ней.

– Принцесса Юнха, стойте!

– Ни за что!

Она не оборачивалась, чтобы не тратить времени, а спешила к ближайшему болоту, привыкшая к подобным гонкам. Спохватившиеся стражники не отставали, но и догнать не могли, поэтому вынужденно бежали следом. Ветер дул в спину и только заставлял ускоряться; Кохаку ощущала себя по-настоящему свободной. Если бы не верная охрана, она бы немного расслабилась, вытянула руки в стороны, позволила бы порывам подтолкнуть ее, но топот позади напоминал о суровой реальности.

Судя по доносившимся сзади крикам, Хеджин и евнух Квон отстали, а кто-то из стражников по-прежнему дышал в спину. Они бежали молча и не тратили энергию на слова, но Кохаку прекрасно слышала их шаги. Как только на горизонте показалось болото, она завопила на всю округу:

– Чинхён-а!

Птицы закричали и взлетели с деревьев, перья посыпались на землю. Даже если Чинхён находился где-то далеко, голос Кохаку разнесся по всему лесу и поднял на уши всех его обитателей. Она выбежала к болоту и едва успела затормозить, чуть носом не полетев в самую грязь.

– Нуним? – удивился Чинхён, который сидел на земле среди высокой травы, где его почти не было видно. Перед ним стояла темная курильница, из которой исходил насыщенный аромат каких-то масел.

– Принцесса Юнха, мы возвращаемся в Сонбак, – заявили стражники, в тот же миг догнав Кохаку.

– Да подождите вы! – возмутилась она и обернулась к другу. – Чинхён-а, помощь нужна. Что ты вообще на болоте забыл?

Успев подняться на ноги, он спрятал руки за спиной и опустил голову. Кохаку изогнула брови, чуя, что пахнет неладным, и настойчиво добавила:

– Выкладывай.

Стражники окружили ее, но не спешили хватать и насильно тащить в город. Хеджин и евнуха Квона видно не было. Волны беспокойства исходили от Чинхёна, но в итоге он сдался и после протяжного вздоха заговорил:

– В лавке завелись мерзкие насекомые, как их?.. Твой друг монах назвал их хицу-что-то-там-но-муши, кажется. Они выгрызли все кисти и бумагу, искупались в чернилах и выпили их.

– Хицубокуси-но-муси

[33]

[Хицубокуси-но-муси (яп. 筆墨紙の虫) – насекомые кисти, чернил и бумаги (авторская нечисть).]

тогда, – перебила его Кохаку: именно эти иероглифы без насекомого она написала на колокольчике в лавке – и не позволила договорить, так как осознала, что речь шла о Рури. – При чем тут он?!

Чинхён, на чьей щеке осталось пятно от чернил, замялся, но все-таки продолжил:

– В общем, поначалу я пытался травить их как обычных насекомых, но ничего не вышло. Затем по Сонбаку пошли слухи, что монах отлавливает нечисть за небольшую плату, и им оказался твой друг Шуаньму. – Как и Кохаку, Чинхён тоже не мог правильно выговорить нынешнее имя Рури. – Тогда я обратился к нему. Насекомые, нечисть – какая разница? Правда, в итоге эти вредители все-таки оказались нечистью из… как его там? Чаньмо?

[34]

[Чинхён не может выговорить «Цяньмо».]

– В диалекте Сонгусыля в основном встречались шипящие звуки вместо свистящих, «сю» произносили как «шу», ничего похожего на «ц» у них и вовсе не было. Сложное название Цзяожи вошло в обиход за последние двадцать лет лишь потому, что монахи охотились на нечисть и пользовались расположением короля.

Кохаку на мгновение открыла рот, но заставила себя прикусить губу и промолчать, пока ее друг продолжал:

– Не суть, монах Шуаньму поймал их в этот мешок. Чтобы избавиться от них, мне нужно очиститься, – Чинхён указал рукой на курильницу, стоявшую у его ног, – и выпустить этих муши на болоте.

Вторую руку он вытащил из-за спины и показал крепко завязанный мешок, в котором, должно быть, и сидели хицубокуси-но-муси. Кохаку сглотнула и потерла лицо, надавливая ладонями на веки, слабо улыбнулась, однако не смогла справиться с образами перед глазами.

Нахлынули воспоминания из далекого прошлого.