Страница 18 из 125
– Мы не сможем вылез… – озвучила их мысли нуна, но не договорила: одновременно с ней вдалеке сверху раздался мужской голос:
– Принцесса Юнха, вы живы? Я почти нашел веревку!
Почти? Что означало «почти»?
Нуна вцепилась в ворот халата Сюаньму, чуть ниже шеи, и сердито посмотрела на него. Дыхание ее стало частым и тяжелым.
– Что бы вы все ни предприняли, я дойду до конца, ясно, Рури? И наверх не поднимусь.
Лишняя забота, которую теперь придется защищать, однако Сюаньму и так на это настроился.
– М.
Тогда нуна вздохнула и крикнула в ответ:
– Мы все живы, жди наверху!
Никто уже не пытался говорить шепотом. Если убийца и находился поблизости, то они давно во весь голос заявили о своем присутствии.
Послышался грохот и громкий всплеск, словно в воду сбросили груду камней, затем последовал протяжный стон. Нуна сорвалась с места и помчалась обратно; хотя вода и замедляла ее, она все равно оказалась у дыры почти мгновенно.
– Евнух Квон! – обеспокоенно воскликнула она.
– Я не мог оставить вас, принцесса Юнха, – жалостливым голосом произнес он.
Сюаньму тоже успел подойти, поправив ворот халата и пряча под ним выглядывавшее нижнее белье – шифу велел всегда поддерживать опрятный внешний вид. Он слышал разговор нуны и евнуха, но волновало его кое-что другое, более важное в сложившейся ситуации.
– Где веревка?
С лицом, искаженным гримасой боли, и потирая свою спину, евнух Квон обернулся к монаху и ответил:
– Жители деревни обещали найти, я не мог больше ждать.
То есть они застряли под полем в колодце. Совсем. Без возможности выбраться.
– Спасибо, евнух Квон, теперь я точно поймаю это чудовище!
Хоть кто-то нашел чему порадоваться в неприятной ситуации, в которой они все оказались. Из голоса нуны совершенно пропали нотки страха, она говорила спокойно, не дрожала. Более того, ее распирало от радости и уверенности.
Они вместе вернулись к обнаруженной в темноте лестнице.
– Какой же ужасный запах, – пожаловался евнух Квон, тоже успев надышаться цветами.
– Мы думаем, что чудовище где-то рядом, – с гордостью заявила нуна, в то время как Сюаньму первым схватился за шероховатую деревянную лестницу и поднялся.
Она оказалась невысокой: лезть пришлось всего на несколько ступеней, и перед глазами монаха появился еще один тоннель, небольшой и незаметный снизу.
Наверху Сюаньму стукнулся лбом о потолок и опустился на колени. Придется ползти.
– Шуаньму, ты в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась нуна.
Он уже начинал думать, что Рури звучало лучше искаженного Шуаньму, хотя сам первое произнести бы не смог. По крайней мере, так ему казалось, но вслух выговорить не пытался.
В целом, к его удивлению, здешний диалект почти не доставлял трудностей: в Цзяожи и Сонгусыле общались на одном языке, некоторые звуки отличались, также встречались совсем другие слова, к примеру, «нуна» Сюаньму услышал впервые. Но смысл сказанного оставался понятным.
– Низкий потолок, – предупредил он и пополз вперед, пока нуна поднималась следом.
– Принцесса Юнха, я, пожалуй, подожду внизу, – испуганно произнес евнух Квон, Сюаньму еще слышал его отдаленные слова.
Нуна уже успела подняться и поползла за ним, как вдруг схватила за одежду и прошептала:
– Тихо.
Монах совершенно ничего не видел и передвигался вслепую, но она крепко вцепилась в его халат; волны напряжения исходили от ее тела. Он обернулся и непонимающе посмотрел на нее, однако лица так и не разглядел.
Некоторое время нуна сидела и не издавала ни звука, поэтому и Сюаньму не шевелился, даже дыхание затаил, но вскоре та прошептала:
– Я слышу чей-то голос.
Хотя он и обладал неплохим слухом, но сам на этот раз ничего не услышал. Доверившись ей, Сюаньму ответил так же тихо:
– Что он говорит?
Поскольку ее рука все еще держалась за его одежду, он почувствовал легкое движение и предположил, что нуна покачала головой.
– Не понимаю, – ответила она. – Как будто двое спорят, но я слышу один голос.
Сюаньму напрягся.
– Там есть кто-то еще?
– Мне кажется, он спорит с самим собой. Говорит, что его поймают.
Они поползли дальше, пока не заметили рыжеватое свечение, отражавшееся на покрытых влагой и проросших мхом стенах, и наконец-то смогли видеть друг друга.
Сюаньму замер, когда в конце тоннеля обнаружил два подвешенных глаза.
– Что там? – поинтересовалась нуна и тоже застыла на месте. Монах почувствовал, как она вздрогнула и сглотнула, но постаралась держать себя в руках.
Он молча двинулся дальше, пока не наткнулся на вторую такую же лестницу, ведущую вниз. Сюаньму заметил свечу, от которой и исходил рыжеватый свет: та стояла на деревянном ящике, украшенном цветами. Рядом лежало что-то темное и овальное.
Чуть поодаль на ящике большого размера стояло сразу несколько свечей, и освещали они часть тела. Тоже верхнюю, как и в храме.
Убийцы не было видно, но с высоты Сюаньму не мог разглядеть помещение целиком, открывался лишь небольшой угол. Сохраняя хладнокровие, он спрыгнул на влажную землю, не заполненную водой, как в предыдущем тоннеле, и занял боевую стойку, держа руки у груди. Он не использовал оружие наподобие мечей и с собой имел лишь сдерживающие четки и талисманы для борьбы с нечистью, один из которых сразу достал и зажал между указательным и средним пальцем, как и учил шифу.
В дальнем углу, обхватив колени руками, сидело человекоподобное существо. Сюаньму бы и не заметил его, если бы оно не бормотало себе под нос. Неужели нуна услышала настолько тихие звуки?
Та как раз спрыгнула следом, оскалилась и зашипела. Она тоже выставила перед собой руки, но не в известной Сюаньму боевой позиции, а словно дикая кошка замахнулась когтями.
Из угла раздался смешок.
Сюаньму приблизился к существу, не смотря под ноги, споткнулся, но устоял. На полу были раскиданы органы, блестящие в рыжеватом свете. Он не выдержал и бросил взгляд на жертву: руки остались на месте, однако вместо глаз, а также изо рта и тела торчали цветы, некоторые уже успели завянуть. В полумраке было сложно отметить сходство, но умершей могла оказаться мать покойной девы из храма.