Янтарь и Лазурит

Монах крепко стиснул четки, и те засветились. Резким движением он приставил их к телу монстра, однако ничего не произошло, тот не издал ни звука. Обычно нечисть начинала шипеть от боли при малейшем касании, но тот никак не реагировал; более того, даже не поднял головы, а продолжил смотреть перед собой и бормотать что-то невнятное.

– Ты убил женщин? – напряженно спросил Сюаньму.

Существо услышало его и подняло голову, при свечах в его глазах блеснул нехороший огонь, а губы расплылись в широкой улыбке.

– Убил? – переспросило оно мужским голосом и заговорило уже отчетливо: – Я превратил их в произведение искусства.

Сюаньму услышал, как за спиной зашипела нуна:

– Как ты посмел?!

Она попыталась броситься вперед, но монах вытянул перед ней руку и поймал на себе сердитый взгляд.

– Он не нечисть.

– О чем ты? – яростно выпалила та и оскалилась. – Мы видели двух убитых женщин и не знаем, как много еще людей пострадало от его рук.

– Нуна, – Сюаньму не подпускал ее, – он человек.

– Какой человек сможет так жестоко поступить?! Проверь еще раз! Уверена, это чей-то мстительный дух! – Ее голос сорвался на крик. Монах испугался, что нуна сейчас либо расплачется, либо набросится на убийцу.

Четки вновь засветились в его руках, он демонстративно поднес их к сидящему мужчине и повернулся к ней.

– Он человек, нуна, – твердо повторил Сюаньму. – Мы не убиваем людей.

Совершенно расслабившись и потеряв бдительность в отсутствие нечисти, монах повернулся к незнакомцу спиной и подошел к изуродованному телу, в ужасе разглядывая, что произошло с несчастной женщиной. Вряд ли это чудовище можно было назвать человеком, но таковым он являлся по своей природе. И Сюаньму не чувствовал, чтобы тем овладел злой дух: даже если ошибался он, четки никогда не врали.

Он не ощутил движений вокруг, но в груди все вдруг сжалось, в воздухе повисло напряжение. Нутром чуял, что-то было неладно. Сюаньму обернулся, а человек за его спиной держал кинжал у шеи нуны. Абсолютно бесшумно.

Монах выронил четки из рук, и те со стуком ударились об пол. Во рту нуны оказался цветок с кучей лепестков, из-за которого она не могла говорить.

– Что ты хочешь? – тут же спросил Сюаньму, анализируя всевозможные варианты по спасению нуны. И зачем он только позволил ей идти с ним? Дурак. Если сегодня прольется ее кровь, то виноват в этом будет лишь он.

– Я? – уточнил мужчина с явной насмешкой в голосе. – Ничего, зато

эти

руки хотят творить.

Он демонстративно размял свободную, согнул и разогнул пальцы, широкая улыбка расползлась по его лицу и застыла в пугающем оскале.

– Возьми меня, а ее оставь, – решительно потребовал Сюаньму и медленно опустил талисман.

– Хо? – Убийца провел кинжалом, на шее нуны выступила капелька крови и потекла тонкой струйкой, ее глаза расширились от страха и забегали по сторонам. – Ты меня не интересуешь.

Сюаньму разрывался, не зная, что делать. За этот день он совершил четыре ошибки.

Первая. Не убил человека. Того, кто играл с телами как с глиной, избавлялся от органов и менял их на цветы. Теперь этот человек угрожал принцессе Сонгусыля.

Вторая. Он пожалел. Пожалел, что не обрушил уничтожающую мощь талисманов на того, кто давно перестал быть человеком. Но разве не учил его шифу: «Только жестокая нечисть заслуживает смерти, а люди – наказания и искупления»?

Третья. Позволил ей идти за ним. Принцессе Сонгусыля, чьи руки созданы для того, чтобы вышивать и держать вкусные сладости, разрешил охотиться за злом, когда должен был не пустить на скользкую лестницу. И теперь подверг обоих смертельной опасности, где один неверный шаг погубит и понесет за собой дальнейшие смерти невинных.

Четвертая. Заинтересовался нуной.

Сюаньму согнул два пальца, надеясь, что при слабом освещении ненормальный убийца его не видел, и постарался при помощи чар вытащить из халата связывающий талисман, пока предыдущий размокал на влажном полу.

– Из-за того, что я не женщина? – Монах пытался тянуть время, пока бумага цеплялась за внутренний карман и отказывалась вылезать.

Человек задумчиво приподнял голову и посмотрел в потолок, в то время как Сюаньму вырвал талисман из халата и сильным потоком энергии послал его в противника.

– Хо? Ты мне угрожаешь?

Человек на миг убрал кинжал от шеи нуны и разрезал им талисман, но этого хватило. Нуна оттолкнула его ногой и метнулась в сторону, мышонок, все это время прятавшийся в косе, прыгнул на убийцу и впился зубками в его шею.

– Ай! – яростно крикнул человек, оторвал грызуна от кожи и швырнул прочь, как бесполезный камень.

– Мышонок! – жалостливо воскликнула нуна, успев выплюнуть цветок, оскалилась и замахнулась рукой, но Сюаньму схватил ее за локоть и резко дернул назад.

– Не лезь, – прошипел он ей в ухо. Чего ждать от человека, сумевшего обычным кинжалом разрубить сильный талисман, когда простым людям это было не по силам? Не яогуай и не одержимый – кем он был?

Земля содрогнулась и затряслась, враг не удержался на ногах и с грохотом повалился на пол, нуна схватилась за стол с трупом, а Сюаньму еле устоял без опоры. Землетрясение? Он испуганно взглянул на нуну, беспокоясь за ее жизнь.

– Наверх, сейчас же! – скомандовал он. – Я прикрою.

Он не хотел думать о том, что случится, если в переходном тоннеле обвалится потолок. Им немедленно надо выбраться, пока оставалась лазейка. Сюаньму послал туда укрепляющий талисман, вкладывая в него как можно больше своей ци.

Нуна только успела схватиться за лестницу и подняться на две ступени, как стена на противоположном конце помещения рухнула. От дуновения погасли все свечи, кроме одной, на столе у трупа женщины. Люди в доспехах и с оружием в руках прорвались к ним.

Они немедленно окружили валявшегося на полу человека, а также приставили копья к шее Сюаньму.

– Принцесса Юнха, вы в порядке? – крикнул евнух Квон, выглядывающий из-за спин, должно быть, королевских стражников.

– Злодей на полу, убейте его, – приказала она, как только спрыгнула с лестницы. – Монах со мной.

– Стойте, – немедленно вмешался Сюаньму. – Он человек, а не нечисть. Король покарает вас за его убийство.

Он поймал на себе яростный взгляд нуны, в котором так и читалось: «Ты что творишь?!»

– Это правда? – уточнил один из стражников, смотря то на монаха, то на принцессу. У Сонгусыля и Цзяожи были схожие законы, и убивать по ним запрещалось.