Янтарь и Лазурит

– А ты догадливая. – В его голосе по-прежнему звучала хрипотца, но теперь Шэньюань мог смеяться. – Ладно, я позволил себе показать некоторые вольности, вот настоящие воспоминания.

Теперь Кохаку тонула во тьме, при малейшем шевелении ее обжигал неприятный жар, источник которого она не видела. Попыталась вытянуть перед собой руки, но вляпалась во что-то склизкое и горячее. Со скрипом отворилась дверца, впуская внутрь слабое свечение, и теперь она смотрела на того же самого беловолосого юношу в каштановом кимоно с узором в виде лепестков цветущей сливы, но сама при этом находилась в шкафу. Довольные золотисто-медовые глаза с искрой хитрости смотрели прямо на нее, а кончики ушей заинтригованно подергивались. За его спиной светился гохэй, который юноша взял в руки и разрубил пузырь, брызги разлетелись в сторону и заляпали все вокруг желтоватыми пятнами, тело Кохаку неприятно обожгло. Она попыталась опустить голову и оценить свои раны, но поняла, что не могла этого сделать. В следующий миг она оказалась в руках беловолосого лиса, ощутила сильный прилив энергии и рьяное желание заполучить свободу. И неосознанно выпустила разрушительную силу.

– Вот это уже мои, – вновь раздался голос Шэньюаня в ее голове.

Она была мечом все это время! Но по-прежнему не понимала, кто освободил Шэньюаня. Было что-то смутно знакомое в улыбке того юноши, однако Кохаку все равно не сомневалась, что не встречала лисов с белым мехом.

– Не узнала?

– Чего ты добиваешься, Шэньюань?

Она не хотела прямо отвечать на его вопросы, аккым мог специально путать ее.

– Странно, я заметил его лицо среди тех, кто окружал тебя.

Окружал? Но единственным выжившим лисом, помимо нее самой, был Ю Сынвон, однако его мех имел черный цвет. Ужас застыл в ее глазах, дыхание перехватило, по спине пробежал холодок, и она очнулась. Принц Ён сидел перед ней с ухмылкой на рассыпавшемся лице, но взгляд его оставался пустым, они оба держались за рукоять меча, как вдруг его рука опустилась. Кохаку огляделась, оценивая ситуацию.

Люди Ю Сынвона сражались со скелетами, которых здесь не было мгновение назад. Рури в форме дракона хватал их в зубы и сбрасывал в воду, защищал людей и Кохаку, на некоторое время потерявшую сознание. Евнух Квон кричал и тоже бил врагов по ребрам, за его спиной держалась Хеджин с мечом в левой руке, перепачканная в грязи и собственной крови. Даже зонтик Дзадза бросался скелетам под ноги, из-за чего те падали.

Взгляд Кохаку бродил по полю битвы в поисках Ю Сынвона, пока не обнаружил его в гуще сражения. Она медленно поднялась на ноги, не разжимая пальцев и не замечая, как черная паутина распространилась по ее руке и устремилась к шее, однако цвет меха остался прежним, как и гохэй в другой руке все еще светился белым. Кохаку помчалась к генералу и закричала:

– Ю Сынвон!

Он обернулся, закрываясь тупой стороной меча от удара скелета и отрубая ему руку, и непонимающе посмотрел на нее.

– Что ты знаешь про этот меч? – Она подняла левую руку, съедаемая злостью, болью, отчаянием. – Это ты достал его из храма верховной лисы?

Издалека Кохаку не могла разобрать выражение лица генерала, ставшего ее другом во дворце Сонгусыля, поэтому поспешила в его сторону. Он продолжал отбиваться от скелетов, рубил их с еще большей яростью, пока Кохаку не встала перед ним вплотную.

– Отвечай, – потребовала она, ощущая, как ее трясет. – Это же не ты, да? Ты, наверное, просто знаешь того лиса и защищаешь его?

Конечно, Ю Сынвон не мог так поступить. Мерзкий аккым специально обманывал ее, чтобы она перестала доверять близким.

– Сколько хвостов он показал тебе? – как назло, заговорил меч в ее руке. Должно быть, как и в случае с Сыхуа и Чукччи, аккыма слышала лишь она.

Кохаку непонимающе смотрела на Ю Сынвона и молчала. Она хотела верить в него, закрывая глаза на все мелкие обиды, из-за которых не могла долго дуться.

– Эй, Кохаку, я с тобой разговариваю.

Если Рури произносил ее имя с теплом и нежностью, то от тона аккыма стало противно. Кохаку даже пожалела, что представилась, раз он теперь так фамильярно общался с ней.

– Тебе-то какое дело? – прошипела она, не отводя взгляда от Ю Сынвона. Она по-прежнему ждала ответа от того, кому верила.

– Один, я прав? – Оказавшись без рассыпающегося тела, Шэньюань резко стал болтливым. – Ты удивишься, если узнаешь, что у него их четыре?

– О чем ты? Четыре хвоста?

После этих слов Ю Сынвон свел брови и опустил голову, но на них напал очередной скелет, поэтому он сосредоточил внимание на враге.

Количество хвостов зависело от прожитого времени: лисы рождались с одним, на первое столетие вырастал второй и так далее. У самой Кохаку был всего один, и у Ю Сынвона тоже, следующий ждать более семидесяти лет. Она уже расслабилась, отбросив в сторону все сомнения, как вдруг генерал произнес:

– Прости меня.

Он слабо улыбнулся и виновато посмотрел на нее.

– За что прощать? Что с тобой, Ю Сынвон?

Не глядя, она оттолкнула гохэем зарычавшего над ухом скелета, а второго разрубила тяжеленным мечом. Замахиваться им было нелегко, но все ее внимание было сосредоточено на генерале, она жевала нижнюю губу и ждала. Тот продолжал хранить молчание.

– Ответь мне, Ю Сынвон!

– Кохаку…

Он вложил в это слово столько боли, что у самой Кохаку все сжалось в груди. Это был первый раз, когда он обратился к ней по родному имени.

Не обращая внимания на скелеты поблизости, Ю Сынвон упал перед ней на колени и опустил голову, взгляд его остановился на ее ногах.

– Мое имя Мамору, очень рад познакомиться с тобой. И прости, что обманул.

Его уши приняли лисью форму, за спиной появился сначала один черный хвост, затем еще три.

– Я же говорил! – возликовал Шэньюань, и Кохаку захотелось выбросить меч из рук – она бы так и сделала, если бы не боялась, что тогда тьма начнет распространяться. Осознанно об этом не думала, но интуитивно догадывалась, что гохэй верховной лисы помогал сдерживать темную энергию.

– Замолчи! – рыкнула на него Кохаку и оскалилась. Она не отводила взгляда от Ю Сынвона, который виновато пялился в землю и отказывался поднимать голову. – Посмотри на меня.