Янтарь и Лазурит

Кохаку тоже осмотрелась в поисках Ю Сынвона и заметила его лежавшим на земле в окружении своих людей, поблизости также находились евнух Квон – его зеленая одежда бросалась в глаза, – Хеджин и яркий каса-обакэ Дзадза. Она вздрогнула, переживая, что туман повлиял и на них. Задрав подбородок, Кохаку выступила вперед и воскликнула:

– Ты и есть Шэньюань?

Лишь после вопроса он удостоил ее своим вниманием.

– О, так память обо мне не умерла, – ответил аккым в теле принца Ёна с хрипотцой в голосе. – Что за дева знает мое имя? Назовись.

Земля сильнее продавилась под ногами, уши прижались к затылку – но она смогла устоять и даже голову не опустила. Несмотря на тяжесть в груди, Кохаку сделала глубокий вдох и одну руку сжала в кулак, а второй покрепче вцепилась в гохэй – так она собиралась с силами. Она шагнула навстречу Шэньюаню и решительно представилась:

– Я Кохаку, дитя этих земель, выжившая в пожаре двадцатилетней давности, и я верну Тигусе былое величие.

Шэньюань попытался улыбнуться, но, как только дернулись уголки его губ, очередной кусок мяса отвалился от щеки. На этот раз на лице не просто осталось черное пятно, теперь оттуда исходил густой черный дым и поднимался в воздух. Как сражаться с этим чудовищем? Насколько опасно разрушать тело принца Ёна, если оно и так крошилось от малейшего движения? Кохаку боялась, что с каждым ранением тьма будет распространяться.

– Я только имя просил, об остальном и так догадался. – Он издал некое подобие смешка, но улыбаться больше не пытался. Он был прав: по ушам и хвосту напрашивался вывод, что она из Тигусы.

– Значит, лиса тебя тоже не интересует, Шэньюань?

Как бы Кохаку ни не хотела этого признавать, ее задевало, что на нее даже не обратили внимания. А ведь она умела сражаться и не считала себя слабой.

– Нет, можешь поблагодарить за это свою главную… ой, я же убил ее.

Он смотрел на нее, явно наслаждаясь происходящим.

Ярость наполняла грудь Кохаку, она сжала челюсти и напряглась, держа перед собой руки с выпущенными когтями и готовясь ринуться в бой. Обычно спокойный Сюаньму тоже ощущал, как внутри него росло негодование, но он не действовал опрометчиво, драконьим хвостом поймал Кохаку за локоть и покачал головой: враг провоцировал ее, не надо кидаться на него без плана. Она попыталась вырваться, но Сюаньму только настойчивее обхватил ее и потянул назад, в глазах его читалось: «Не делай этого». Даже если этот монстр виноват во всех убийствах и разрушении Тигусы, необдуманные поступки приведут к худшим последствиям. Более того, покойная верховная лиса что-то сделала с лисами, раз Шэньюань не мог подчинить их себе.

– Что не так с лисьим телом? – произнес Сюаньму, раз нуна либо не осознала сути его слов, либо не придала этому значения.

Шэньюань подавил смешок.

– Вы, должно быть, видели разбросанные повсюду камни, – заговорил он саркастичным тоном. Сюаньму вспомнил, что об один из них нуна споткнулась. – Это все лисы и драконы, чьи тела я пытался заполучить.

В глазах Кохаку застыл ужас. Она наклонилась и огляделась по сторонам: вся земля была усеяна множеством драгоценных камней. Получается, это были ее братья и сестры? Она не знала, на кого из них успела наступить, но уже раскаивалась из-за своей невнимательности.

– Отпусти меня, – прошипела она сквозь зубы.

– Нуна, – Сюаньму собрался с силами, чтобы привести ее в чувство, – что ты собираешься делать? Будешь драться с ним, ломать это тело, чтобы выпустить еще больше тьмы? Ты сейчас не в себе.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Атаковать не касаясь?

Она задумчиво свела брови и наконец отвлеклась от переполняющей ее злости.

– Ты имеешь в виду – при помощи света?

Сюаньму кивнул и ослабил хватку, но полностью не отпустил руку, Кохаку зажмурилась, крепко сжала гохэй и сосредоточилась. Ее окружало тепло от возникших кицунэби, в которые она вкладывала свои силы и душевные воспоминания. Огоньки устремились в разные стороны и пролили свет на поле сражения, пролетели над лежавшими и сидевшими воинами, даря им надежду, и направились дальше.

– Ты не израсходуешь силу просто так?

Ю Сынвон подкрался со спины. Когда Кохаку открыла глаза, то заметила, что выглядел он потрепанным и раненым, как и остальные его люди.

– Я не знаю, что еще придумать, – вздохнула Кохаку. Она приподняла голову и осмотрелась: ее желтые и красные кицунэби теперь освещали мрачные обгоревшие деревья или, скорее, оставшиеся от них коряги. Это место выглядело еще более зловещим и так не похожим на прежнюю Тигусу, чем в полумраке, Кохаку вздрогнула, по рукам пробежали мурашки. Теперь в свете кицунэби она ясно видела, что произошло с ее домом, как жуткие стволы некогда великих деревьев возвышались на холмах и полянах, где в прошлом простирались густые леса, и отбрасывали пугающие тени. Но одновременно с горечью и болью росла и ее решимость.

Гохэй в руках наполнялся теплом, растекающимся по телу. Кохаку знала, что делать.

Она уверенно сжала пальцы, бережно убрала от себя драконий хвост и быстро зашагала к Шэньюаню, минуя лежавших воинов. Сюаньму не остался на месте, а полетел за ней. Его тело извивалось и напоминало ползущую по воздуху змею, он все больше привыкал к драконьей форме.

Кохаку остановилась в чане перед Шэньюанем – тот стоял на ногах и руками держался за длинный и широкий меч, воткнутый в землю. Гохэем она разрубила воздух перед собой, и световая дуга вылетела из верхушки жезла, откуда торчали зигзагообразные ленты, и устремилась на врага, при соприкосновении она разрубила тьму на уровне его щеки и достигла лица, но так и не ранила тело. Кицунэби продолжали парить над полем, а Кохаку вновь двинула гохэем.

– Убери это, – злостно прорычал Шэньюань и наконец вырвал меч из земли. Должно быть, до этого не верил, что кто-то сумеет воспользоваться силой верховной лисы.

Давление вновь увеличилось, и всех людей прижало к земле. Если бы Сюаньму не обвил тело Кохаку, она бы сама грохнулась, а он каким-то чудом умудрялся держаться в воздухе и не давать ей упасть.