Страница 114 из 125
Мрачная аура, исходящая от острова, словно сотканный из тьмы живой туман, обволакивала корабли. На Кохаку нахлынули воспоминания, виски пульсировали, в легких застрял запах гари, вернулись боль, страх, отчаяние, с которыми она боролась всю жизнь. Чем ближе они подплывали, тем отчетливее проступали обгоревшие стволы деревьев, застывшие в вечном крике к небу: долгие годы они не цвели. На Тигусе не осталось ничего зеленого, у берегов не плавали ни каппы, ни рыбы. Только туман, плотный и липкий, как смола, раскинулся на несколько десятков и даже сотен ли
[106]
[Ли (кор.) – 0,393 км.]
вокруг. Неужели это и была сила аккыма, которого другие называли отцом?
Кохаку не заметила, как ногти впились в ладони, оставляя отметины в виде полумесяцев на побледневшей коже. Только когда холодные пальцы Сюаньму осторожно легли на ее кулак, она вздрогнула, пробудившись от кошмара, пока он медленно разжимал ее пальцы один за другим. Он осторожно погладил ее ладонь и взял за руку.
– Спасибо, – пробормотала Кохаку себе под нос и улыбнулась.
Когда они вошли в туман, повисла резкая угнетающая тишина. За его пределами существовала жизнь – яркая, шумная; здесь же остались лишь мрак и напряжение, даже океан потерял свои краски. Кохаку вновь попыталась сжать руки в кулаки, но одну из них держал Сюаньму, он и помог ей прийти в чувство легким поглаживанием. Щеки покалывало, но не от холода, а от нарастающего страха. Дышать становилось сложнее, и Кохаку ощущала, как ее накрывала волна паники.
– Нуна, – голос Сюаньму как луч солнца пробивался сквозь темные тучи во время грозы, осветил и ее, – все будет хорошо.
Корабли – маленькая джонка монахов и огромное судно воинов генерала – приближались к берегу через сгущающуюся тьму. Туман оказался настолько плотным, что сквозь него не проглядывало даже небо.
Генерал Ю, Чуньли и Тяньинь стояли рядом с Кохаку и Сюаньму и смотрели на земли Тигусы, пока Дунси вел их джонку. На Тигусе не было пристани, пришлось бросать якоря и спускать на воду сампаны
[107]
[Сампан, или шаньбань (кит. 舢板) – маленькая лодка, здесь как аналог шлюпки.]
, иначе бы большие корабли сели на мель.
Кохаку вытащила руку из хватки Рури, перемахнула через борт, спрыгнула в потемневшую от тумана воду, подняв за собой брызги, и быстро доплыла. Она тяжело дышала, когда ступила на берег и повертела головой. Мертвый остров. Птицы не пели, насекомые не жужжали, не росла даже трава, осталась одна почерневшая земля и давящая тишина.
– Принцесса Юнха! – К ней мчался евнух Квон, добравшийся на одном из первых сампанов.
Она обернулась, и ненависть вместе с яростью мелькнули в ее глазах.
– Я приказываю остаться здесь.
Эти чувства были направлены на виновника, разрушившего ее дом и погубившего ее семью. Двадцать лет жизни в Сонгусыле она старалась не вспоминать, как горела Тигуса, прятала боль и тревоги в закоулках души, но теперь они разом нахлынули и укрыли ее с головой. Здесь погибли ее родители и друзья.
Евнух Квон застыл перед ней на месте, его губы дрожали, а глаза наполняла жидкость.
– П-принцесса…
За его спиной стояла Хеджин, которая молча опустила голову.
«Я не тебе», – сначала хотела ответить Кохаку, осознав, что испугала его своим видом. Но промолчала.
Может, так даже лучше. Пусть ее боятся и остаются в безопасном месте, она не желала, чтобы события прошлого повторились. Враг силен, а у Кохаку не осталось оружия, кроме собственных клыков и когтей: сломанный гохэй лежал в ее каюте, она не подумала взять его с собой.
Сюаньму и генерал Ю тоже приплыли на сампанах. Первый спешил к ним, а второй собирал вооруженных людей. Даже с мечами и луками со стрелами, что они сделают сильнейшему аккыму? Либо это туман так давил, либо Кохаку никогда не верила в победу, а вернулась домой, чтобы здесь и погибнуть.
– Нуна.
Как первые лучи солнца, рассекающие мрак после долгой ночи, как первые подснежники, проглядывающие из-под холодного снега в мрачный зимний день, Рури пришел в ее жизнь и взял за руку. И принес с собой весну.
Кохаку молча переплела их пальцы и отвернулась от слуг. Где-то в глубине острова их ждал аккым, и она даже догадывалась где. Сколько бы лет ни прошло, Кохаку ничего не забыла: ноги сами несли ее к главному храму верховной лисы. От прежних дорожек не осталось и следа, они брели по грязи после давнего пожара. Кохаку не смотрела вниз и случайно споткнулась, Сюаньму успел поймать ее и придержал за талию. Только тогда она наконец заметила, что вся земля была усеяна драгоценными камнями, на один из них Кохаку и наступила. Откуда они взялись? Всевозможных ярких цветов, они лежали в разных местах, какие-то – кучками, какие-то – поодиночке, вдали друг от друга.
Дальше она шла аккуратнее. Поначалу армия генерала Ю двигалась следом, но вскоре разбрелась по острову в поисках врага.
От некогда расписанного золотом и серебром храма остались лишь обгоревшие доски. Кохаку в ужасе смотрела на руины тех мест, где в детстве училась и играла, и хранила молчание, нервно кусая нижнюю губу. В горле стоял ком, и она не решалась зайти. Сначала Сюаньму не шевелился, но затем первым сделал шаг и потянул ее за собой.
Они аккуратно поднялись по прогоревшим ступеням. Обвалившиеся доски перекрывали путь, но Сюаньму прикрепил к ним талисман, заставил подняться и отлететь в сторону. Кохаку застыла, не решаясь войти внутрь, и ему вновь пришлось потянуть ее.
От алтаря ничего не осталось, как и от помещений, в которых они занимались. Все либо обвалилось, либо сгорело почти до неузнаваемости. Кохаку всхлипнула и еле сдержала подступавшие к глазам слезы, отвернула голову в сторону. Ее взгляд зацепился за валявшийся на полу очаг, она бросилась к нему и упала на колени, принялась отодвигать доски.
Сюаньму понимал ее без слов. Он видел, как нуне было плохо, и не давил, а беззвучно старался помочь. Благодаря талисманам быстро расчистил место, а затем сам поднял круглый каменный очаг. Сюаньму не знал, чем тот был на самом деле, в то время как слезы все-таки потекли по щекам нуны. Она плакала, всхлипывала и сжимала губы в полоску. Дрожащими руками гладила очаг, водила по нему пальцами и отворачивалась, чтобы туда не попали слезы. Но огонь все равно не горел – тушить было нечего.
– Нет, нет, нет… – бормотала она себе под нос. – Лисий огонь не мог погаснуть…