Янтарь и Лазурит

Глава 19. Янтарь и Лазурит встречают рассвет

Дни тянулись за днями, недели за неделями, месяцы за месяцами – именно так Кохаку ощущала течение времени. Оно шло, и шло, и шло. И ничего не происходило. Она просыпалась и долго лежала на кровати, надеясь, что так корабль быстрее доплывет до Тигусы, затем выходила на палубу, клала руки на борт и часами смотрела на одинаковую воду. На горизонте не виднелись никакие острова или чужие суда – только безграничный океан. Кохаку любила ходить по лесам, бродить вдоль побережья и подниматься в горы, но, застряв на джонке, ощутила себя в ловушке. Корабль – свободный – плавал и хоть как-то двигался, а в распоряжении Кохаку оказалось крошечное помещение, откуда она не могла сбежать. Если огромный дворец Сонгусыля был для нее богатой клеткой, где всегда кормили роскошными блюдами, то здесь выбор еды оказался скудным, даже картины за окном не менялись. Через покои во дворце она видела то увядающие, то расцветающие деревья и кусты, а на палубе – лишь небо и океан. Пусть Кохаку перестало укачивать, она совершенно не могла найти себе занятие.

В один момент монахи сдались и вручили ей швабру с ведром, чтобы хоть как-то отвлечь. К их удивлению, Кохаку тщательно отмыла их небольшую джонку за несколько часов и снова заскучала.

Уставшая и измученная от долгого пути, она лежала на деревянном полу палубы, раскинув руки в стороны. Ее слух особенно обострился. Она слышала, как покачивалась джонка и скрипели двери, как Ю Сынвон и монахи перемещались по кораблю и что-то горячо обсуждали, но в суть Кохаку не вникала. Солнце спряталось за густыми белыми облаками, и она лежала и бессмысленно смотрела на почти одинаковое небо, которое рано или поздно начинало темнеть, загорались звезды, а затем вновь наступал рассвет.

– Нуна.

Над ней навис Сюаньму. Несмотря на то что после первых дней Кохаку неплохо себя чувствовала, аппетит у нее пропал полностью, поэтому друг искренне беспокоился. В руках он держал пиалу с рисом и деревянные палочки, но Кохаку даже не заметила их.

Сюаньму присел на колени и опустил на них пиалу, дотронулся до плеча нуны и аккуратно, с заботой потряс, как теплый летний ветер игрался с лепестками цветов. Взгляд янтарных глаз немного прояснился и наполнился теплом. Она моргнула и вяло приподнялась на локтях.

Что-то поменялось.

Сюаньму поставил пиалу на пол, поднялся и торопливо приблизился к борту. Кохаку напряглась и мигом пришла в себя, вскочила на ноги и подбежала к нему. Вдали виднелось темное пятно.

– Это Тигуса? – воскликнула ожившая Кохаку. – Мы приплыли?

На ее крики сбежались остальные, а голос Ю Сынвона раздался над самым ухом:

– Нет, это корабль.

– Друг или враг? – Монах Чуньли озвучил вопрос, который волновал всех на борту, их взгляды встревоженно бродили по пятну. Чуть нахмурившись, генерал произнес:

– Мои люди успели бы догнать нас, но лучше быть готовыми к любому исходу. Аккымы тоже могли выслать подкрепление из Хунсюя.

В ожидании время тянулось еще дольше, но теперь Кохаку отчетливее видела приближающийся силуэт, поэтому не раскисала. Высокий Дунси вернулся к штурвалу, а она стояла и смотрела вдаль.

Сюаньму поднял пиалу с пола и вздохнул: рис и нарезанная рыба уже остыли. Он ушел на кухню, чтобы снова разогреть, но быстро вернулся к нуне. Она упиралась подбородком в руки, что лежали на борту. Аромат еды ударил в нос, и в животе Кохаку заурчало.

– Спасибо.

Она забрала пиалу из рук Сюаньму и почти сразу заглотила весь рис, даже не потрудилась прожевать. Вместе со смыслом жизни к ней вернулся аппетит.

Ни Кохаку, ни Сюаньму не знали, сколько времени прошло: казалось, они простояли тут несколько часов, когда чужой корабль наконец подошел достаточно близко – на матче развевался флаг Сонгусыля. Люди генерала Ю успели. Позже они заметили двигающиеся на корабле точки, которые затем приобрели форму знакомых лиц.

– Принцесса Юнха, мы так скучали! Принцесса Юнха, как вы могли нас оставить? Вы живы, здоровы, у вас все в порядке?

Громкий голос евнуха Квона пронесся над океаном. Кохаку не знала, плакать ей или смеяться. Она не хотела вмешивать в войну простых людей, в особенности тех, кто даже не был воином. В будущем собиралась увидеться со слугами и друзьями, тем более планировала забрать Чинмин от строгих родителей… если сама выживет. Но и мысли не допускала, что близкие приплывут вместе с подчиненными Ю Сынвона. Рядом с евнухом Квоном хмурилась служанка Хеджин, чье лицо теперь рассекал ужасный шрам, оставленный рукой аккыма Чукччи, перед ней на бортике стоял каса-обакэ Дзадза. Все-таки они выполнили обещание: отыскали зонтик и только потом вернулись в столицу Сонбак, не бросили его. А Кохаку за ними не приехала. Она прикусила нижнюю губу, чувствуя себя виноватой, а уголки губ невольно растянулись в улыбке. Кохаку подняла руку и помахала.

Сюаньму смотрел на нее и чувствовал, как его грудь наполняется теплом. Больше недели нуна пролежала в ужасном состоянии, почти ни на что не реагировала, отказывалась от пищи и не замечала окружающих. Сейчас, когда она поела, а улыбка пусть и слабая, но все же озарила ее лицо, он тоже почувствовал себя счастливым. Сюаньму отошел от борта и поднял грязную пиалу и палочки, что нуна оставила на полу, и ушел вымыть. Под плеск воды и далекий шум волн он видел лишь ее лицо перед глазами.

Монахи Дунси и Тяньинь говорили, что берегов Тигусы они должны достичь к завтрашнему утру. Вместе с теплой радостью Сюаньму ощущал, как внутри росло напряжение. Он понимал, что новый враг будет посильнее Сюэжэня, от которого они все пострадали, и беспокоился за нуну.

С защитой солнца мы несокрушимы.

«Я буду твоим солнцем, нуна», – мысленно решил для себя Сюаньму и поставил пиалу на влажную тряпку.

– А я говорил, что от тебя воняет Тигусой.

На столе возле чистой посуды, по которой стекали капли, сидел знакомый каппа.

Когда следующим утром Сюаньму проснулся с рассветом и вышел на палубу, вдали на горизонте виднелся черный остров. Тигуса. Забытый им дом.

Сюаньму направился к борту, как вдруг в углу заметил нуну. Он обеспокоенно приблизился к ней – та мирно спала на полу, закутавшись в меховую накидку и прячась от морозного ветра. Он наклонился над ней и позвал:

– Нуна. Почти приплыли.

Она приоткрыла заспанные глаза и сонно осмотрелась по сторонам, пока до нее доходил смысл сказанного. Затем Кохаку резко вскочила, из-за чего накидка слетела с плеч, но холод уже не волновал. Взгляд был прикован к черному острову.

Кохаку сглотнула, не в силах произнести ни звука.