Королева

Ступени были стёртыми, скользкими от времени. Он поднимался медленно, держась за холодный, чуть влажный камень и прислушиваясь к каждому скрипу. Наверху на площадке звонаря, было пусто. Эгид припал к краю и посмотрел вниз. С этой высоты город был как на ладони. Он облизнул пересохшие губы и почувствовал вкус пыли — мелкой, как мука, и въевшейся в воздух вместе с запахом гари. Эгид повернул голову и увидел: на востоке города ещё тлели пожарища.

Эсквайр посмотрел на центральную улицу — она вела от южных ворот через Соборную площадь прямо ко дворцу. В воображении юноши конные северян неслись по ней беспрепятственно. Ничто не смогло бы их удержать. Узких мест нет, баррикад нет. Только редкие патрули курсировали по улицам. Это будет легко.

Эгид перевёл взгляд на главную цель завтрашней битвы.

Громада замка из белого камня тонула во мраке. Лишь в некоторых окнах подрагивали отсветы факелов. У главных ворот, не торопясь, прохаживались гвардейцы. Эгид прижался к камню, пересчитал тех, кого видел. Прикинул. Не больше полусотни во всём дворце.

— Пять тыщ, — всплыл в голове старческий голос.

Теперь Эгиду нужно было найти их. Но сколько оруженосец ни вглядывался в улицы, такого числа не видел. Островитяне не стояли лагерем, не жгли костры на площадях — их войско растеклось по городу, заняло казармы, таверны, брошенные особняки. Город проглотил их, спрятал за стенами домов и закрытыми ставнями — на улицах никого, кроме караульных.

Пять тысяч — а кажется, что меньше. Много меньше.

Он спустился ниже, прислушался — тихо. Скользнул в проулок. Уже на подходе к дворцу ухо резанул островной выговор. Эгид замер.

— За Сигурда! — рявкнул один голос, хриплый, разгорячённый.

— За Архипелаг! — ответствовал второй, звонче, бодрее и трезвее.

Оруженосец бесшумно метнулся к углу, присел за грудой старых ящиков.

— Кончайте, — вмешался третий, жёсткий и отрезвляющий. — Рано праздновать.

Эгид предположил, что командир, но рисковать и выглядывать не стал.

— Баба, командир! Баба у власти! Оттого и беды все.

— Толку-то от её юбки на троне? Сигурд небось и оприходовал её уже.

Островитяне заржали — грязно, по-солдатски. Эгид за ящиком сжал челюсть так, что зубы скрипнули, подумал про себя:

— Не дай Всевидящий такому случиться.

— Да, а что толку, что их пятнадцать тысяч, этих хвалёных северян? Совет сдался, только двое щенков решились меч поднять, и те уже на том свете. А завтра мы их всех перережем, когда…

— Закрой пасть, Ивар! — рявкнул командир. — Идите на пост, или хотите, чтобы ваши туши болтались на верёвке за неподчинение?

Шаги приблизились. Эгид положил руку на гарду кинжала и замер, не дыша. Топот становился ближе. Но когда их тень накрыла макушку парня, двое островитян прошли мимо — один поддерживал другого. Тот, которого нещадно шатало, проворчал пьяным косноязычием:

— Идиот, а ещё командир.

— Оставь. Ему лишь бы тявкать, ты же знаешь.

Эгид посмотрел им вслед, подождал, пока стихнут шаги, и медленно отполз в тень. Пальцы подрагивали на рукояти клинка. Сталь не понадобилась. Тихо выдохнув, оруженосец вернулся во мрак узеньких улочек.

Оставалось проверить ход.

Парень вынырнул из проулка в тени силуэта сгоревшей старой кузни. За ней, в тупике, под аккуратно подрезанным кустом бузины, был вход.

Эгид отодвинул ветки. Плита на месте — тяжёлая, замшелая, как будто давным-давно вросшая в землю. Присел, провёл ладонью по стыкам. Пальцы нащупали знакомую выбоину у края, зацепился, дёрнул. Не поддалась. Зацепился второй рукой и, сжав зубы, приподнял тяжёлую плиту. Скрежетнув по камню, плита сдвинулась. В лицо пахнуло холодом и сыростью. Эгид бросил взгляд по сторонам, вытер пот со лба тыльной стороной ладони, обтёр об плащ и спустился, потянув плиту за собой и оставив небольшую щель.

Маленький лучик лунного света пробивался во мрак, лишь слегка освещая стены с давно потухшими факелами. Эгид взял один из них и чиркнул кресалом. Получилось не сразу, но после пятой попытки искры воспламенили-таки старый остов. Света он давал немного, но глазам хватало. Пусть впереди и разливалась тьма, Эгид шагнул вперёд.

Каждый шаг отдавался эхом. В воздухе стоял запах влажной земли. Оруженосец шёл, считая повороты. Первый… второй… третий. Здесь. Короткая лестница вверх со стёртыми ступенями и дверца. Она подалась беззвучно: петли явно смазывали. За ней крошечная подсобка, заставленная пустыми бочками и старой утварью.

Было тихо. Пахло тмином, мукой и старым деревом. Никаких признаков, что сюда заходили островитяне. Эгид прислушался — из коридора не доносилось ни звука. Немного осмотревшись, он юркнул назад, крепко притворив за собой ход.

Выбравшись из прохода, Эгид опустил плиту на место, присыпал землёй и ветками — пусть выглядит нетронутой. Выдохнул. Можно возвращаться.

Дорога назад не доставила никаких проблем.

Подходя к лагерю, Эгид ускорил шаг. Ночной холод пробирался под плащ, но парень этого не чувствовал — грело возбуждение от того, что поручение выполнено.

В лагере было тихо. Только часовые перекликались у шатров, да костры изредка, потрескивая, догорали, подёрнутые сизым пеплом. Оруженосец махнул караульным, прошёл мимо спящих северян, мимо коновязи, где дремали, понурив головы, лошади, и направился к шатру лорда.

У входа, на бревне, сидел Хьярти, не спал. Увидев Эгида, старый воин поднялся и молча кивнул ему: жди. Сам откинул полог и скрылся в шатре.

Оруженосец остался стоять, переминаясь с ноги на ногу. Слышал, как внутри негромко переговариваются. Через минуту вышел сам Дамиан.

— Докладывай, — бросил он и, зачерпнув из бочки у входа, плеснул в лицо холодной водой.

Оруженосец выложил всё как на духу: про разгильдяйский дозор, про оружие, про судьбу совета и про численность захватчиков.

— Попрятались, хитрые ублюдки, — прищурился старый воин. — Ты уверен, что баррикад нет?

— Да, господин Хьярти. И от южных ворот до дворца дорога свободна.

— Не нравится мне это, — пробормотал бывший наставник, глядя на Дамиана.

Тот задумчиво прищурился и, не оборачиваясь, кивнул:

— Готовят что-то. — Голос лорда стал тише: — Королева?

— Жива. — Эгид сглотнул. — Говорят, Сигурд наведывается к ней в королевские покои.

Оруженосец видел, как сжалась рука лорда, как побелели костяшки, но тут же ладонь расслабилась.

— Тайный ход?

— Чист, — ответил Эгид. — Прошёл весь, от кузницы до подсобки.

— Хорошо. Иди отдыхай, пока есть время.