Королева

— Конечно. Ты же согласна с Советом. Но для них ты не человек. Для них ты — всего лишь племенная кобыла, которую можно подложить под выгодный союз.

Он не успел договорить. Пощёчина обожгла. Верас не шелохнулся, не прикоснулся к щеке, даже не поднял на неё глаза, лишь челюсть сжалась сильней.

— Не смей, — прошептала королева, и её голос дрогнул впервые за весь разговор. — Никогда не смей так говорить.

Дамиан сглотнул, брови сошлись на переносице. Он произнёс:

— Прости. Я перешёл черту.

Она не обернулась. Но плечи чуть дрогнули.

— Ты всегда был упрямым, Дамиан.

— А ты всегда слишком уверенной в своих решениях.

— Кто-то должен.

Повисла тишина. Горькая. Вязкая. Он всегда знал, чем это кончится. Но не думал, что это произойдёт сейчас. Дамиан стоял, глядя на её спину, прямую, непреклонную, и видел, как её пальцы сжимают подол платья. В груди клокотало, но он заставил себя успокоиться, сделал глубокий вдох и выдохнул:

— Хорошо. Я уеду.

Элиан резко обернулась. В её глазах мелькнуло удивление, почти испуг.

— Что?

— Ты права. Если я останусь, Гейр не успокоится. К тому же о нас знают все, и он этого так не оставит. Будет искать повод, спровоцирует дуэль, попытается меня убить — и свадьба сорвётся. Ты потеряешь союз, Гриммарк потеряет лорда, Алдор – опору в виде севера, а островитяне получат повод для новой войны. — Дамиан говорил спокойно, взвешивая каждое слово, но голос его был как натянутая струна. — Я уеду в Гриммарк. И не буду попадаться ему на глаза.

Королева смотрела на него не веря.

— Ты... согласен?

— Я согласен с тем, что это единственный разумный выход. — Он криво усмехнулся, потёр щёку там, где остался след от пощёчины. — Но не потому, что считаю это правильным. А потому что доверяю тебе. И потому что люблю тебя больше, чем свою гордость.

Элиан шагнула к нему, коснулась колючей щетины там, где пришёлся удар. Пальцы её дрожали.

— Я не... — начала она, но он перебил.

— Нет, всё правильно. — Он накрыл её руку своей. — Я забылся. Ты сделала то, что должна была. Я тоже сделаю то, что должен. В своё время.

— Дамиан...

— Не прощайся. — Северянин покачал головой, сглотнул ком в горле. — Не надо.

Лорд Верас прижался губами к её ладони, задержался на мгновение, вдыхая пряный и слегка горький аромат. Не посмел поцеловать в губы. Не имел больше права. Но и отпустить просто так не мог.

— Знай, — прошептал он, — я приду... Если позовёшь.

— Я не позову, — ответила Элиан так тихо, что Дамиан едва расслышал. Но почувствовал, как её пальцы сжали его руку.

— Я всё равно буду ждать. Всегда.

Северянин шагнул назад, разжимая ладонь. Посмотрел на неё в последний раз — на эту стальную, непреклонную женщину, которую любил больше жизни. Губы дрогнули, но улыбка не вышла.

— Береги себя, Элиан.

Он ушёл, не оглядываясь. Только в коридоре на мгновение замер, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и закрыл глаза. А потом выпрямился и пошёл прочь, не слыша ни шагов, ни собственного дыхания.

И через месяц пришло оно. Приглашение на свадьбу.

Письмо так и лежало на столе, пока могучий воин пытался заглушить тяжёлые мысли в вине. Верас хотел сжечь его — но не решился. Это был её почерк, а на бумаге оставался еле слышный терпкий запах.

Дверь скрипнула, и в зал вошёл Хьярти — старый седоусый воин со шрамом через всю щёку. Когда-то он воспитывал Дамиана. Те времена были такими далёкими, что казались призрачными. Припадая на одну ногу, старый наставник прошлёпал к столу, плюхнулся на скамью напротив.

— От же ж беда с этими бабами. Плесни и мне, лорд Верас. Вместе будем упиваться.

— Не стоит, Хьярти.

— Стоит, кто ж ещё проследит, чтоб ты от этой кислятины не сдох.

Дамиан хмыкнул и молча подвинул кувшин. Старый воин налил, выпил, крякнул, посмотрел исподлобья на бывшего ученика, а ныне господина. Молчание тянулось долго, Хьярти не выдержал первым.

— Хорош, Дамиан. Можно подумать, что ты боишься.

Дамиан выдохнул. Хьярти увидел в глазах воспитанника нездоровый блеск, и тишину залы разрезал хриплый шёпот:

— В том-то и дело, старый, что боюсь.

Хьярти посмотрел с недоверием и опаской на лорда.

— Ты о чём?

— Боюсь узнать, что окажусь прав. Боюсь снова опоздать.

Бывший наставник посмотрел на Вераса и хотел что-то сказать, но тут дверь скрипнула. На пороге показался молодой оруженосец Дамиана.

— Господин, там посланник... — начал взволнованно парень.

— Поди прочь, Эгид. И его шли назад, — оборвал подопечного северный лорд.

— Я бы рад, да только он мёртв.

Дамиан поднял голову на эсквайра.

— Чего ты мелешь? — нахмурился Хьярти.

— Из столицы вёз, – протянул переминающийся с ноги на ногу оруженосец. — Сказал: только лорду Гриммарка, лично в руки. Пока пытались ему помочь...

Но Дамиан не слышал. Он вырвал свиток в бурых пятнах из рук Эгида. Хмельной разум выхватывал лишь фразы, но и их хватило: Эльдрейн пал... король Архипелага... захват власти…

— Что там? — буркнул Хьярти, увидев, как замер Дамиан.

Тот лишь протянул письмо. Мысли метались. Всё-таки он оказался прав. Ублюдок пришёл за местью. А он... как девица сидит, чуть ли не слезами умывается.

Лорд Гриммарка рывком перевернул дубовый стол, как игрушку. Эгид отшатнулся. Старый воин, пробежав глазами по бумаге, только почесал шрам и задумчиво протянул:

— Вот тебе и...

— Поднимай всех! — рявкнул Дамиан.

— Так ночь... – попытался возразить оруженосец.

— Поднимай всех, чёрт тебя дери!

Лорд Гриммарка зажмурил глаза.

Идиот. Оставил королеву одну. Одну. В руках убийцы. Такой ошибки Дамиан себе никогда не простит.

Солнце ещё не взошло, а конные уже были в пути. Все надуманные страхи втоптали в грязь копыта гнедого скакуна.

Дорога на юг вытравливала из лёгких холод Гриммарка медленно. С каждой милей осень становилась ласковей: вместо колючего ветра — тёплый дух прелых яблок и мёда, вместо голого камня — багряные кроны и сады, ломящиеся от плодов. Северяне, чьи плащи ещё хранили запах дыма и железа, шли молча сквозь этот цветущий край, не глядя по сторонам. Они пришли не за урожаем.

Дамиан смотрел на тяжёлые ветви, на сытые лица крестьян, на золотой туман над полями — и сердце лишь сильнее сжимала неведомая рука.

Благодаря Элиан Аэрлинг цвели эти земли. Благодаря ей дети бежали по колосьям, беззаботной стайкой, запуская воздушного змея. Благодаря ей здесь было безопасно. Пока.