Страница 83 из 105
— Михаил, — ледяным голосом произнесла Капа. — У меня нет денег!
— У тебя никогда не было денег, сколько бы я тебе ни давал.
— О чём ты думаешь? — тревожно спрашивает Стёпа у Люсика.
— Что помогло ему прыгнуть? Мужество или отчаяние?
— Любовь, — уточняет Коста. — Любовь к свободе.
— Чем ты забиваешь себе голову! Лучше поешь! — Стёпа протянула Люсику принесённый с собой бутерброд.
— Не хочу.
— Так ты отдашь мне мои деньги или нет? — угрожающе спросила Капа. — Отвечай!
— Они уже не твои. Они остались в семье, которую ты бросила.
— Ах так?! Ну, погоди! Тогда они и тебе не достанутся!
Она схватила стоящий на полу «дипломат», раскрыла его и вытряхнула содержимое в пропасть.
— Вот тебе! Вот тебе!..
— Давай, давай, вытряхивай! — с хохотом «подначивал» ее Михалевич — в руках у него был точно такой же «дипломат».
Из уст Цезаря вырвался стон:
— Это мой чемодан… Все наши деньги!..
Грустные, понурые, наши герои выходят из крепости и бредут к машинам. Цезарь догоняет идущую впереди Капу и пытается её утешить.
— Ты не расстраивайся.
— А я и не думаю расстраиваться, — спокойно отвечает она. — Всё получилось очень кстати. Ты ведь любишь трудности — я тебе их предоставила.
К ним подошли остальные.
— Мы посовещались. — Коста протянул Цезарю бумажник. — Тут немного, но до Габрово хватит.
Албена смущённо вынула из сумочки две купюры.
— У меня всего двадцать левов… Но приедем в Этрополе — я возьму у мамы ещё…
— А я могу продать гантели, — предложила Стёпа.
— Спасибо, друзья, спасибо! — Цезарь был растроган. — Но Цезарь Крутицкий в любой ситуации сам найдёт выход… Вот увидите!
Снова башни в Старой крепости. На площадке — Люсик и Албена. На каждом — по дельтаплану.
— Люсик, я боюсь.
— Я тоже. Но я хочу победить свою робость. Помочь мне можете только вы.
— Хорошо. Я прыгну. Только потому, что вы рядом.
— А я — потому что вы.
Голос автора: — Автора могут упрекнуть, что это неправда, что отсюда нельзя прыгать с дельтапланом. Я знаю, что нельзя — но мне очень хочется. Ведь крылья дельтаплана — только повод для полёта, а полетят они на крыльях любви. Поэтому я и разрешил им прыгнуть с башни Болдуина. Честное слово, для влюблённых это не опасно. Не верите? Можете попробовать, но только при условии, что у вас тоже есть крылья…
Заканчивая совещание, генеральный директор сказал:
— Снабженцев — участников Великой Отечественной войны — прошу задержаться.
Молодёжь ушла, а оставшиеся с любопытством поглядывали на Ивана Кирилловича.
— У меня чепэ, братцы, — вздохнул он. — Срочно требуются колодки, кожа, хром, щетина… Не в службу, а в дружбу.
Снабженцы-фронтовики зашуршали блокнотами.
— Сколько вагонов хрома?
— На пару сапог.
— По какой графе перечислять деньги?
— Плачу наличными.
Расходились оживлённо: «У директора новое хобби!»
Люсик и Албена прыгают и летят над пропастью. Потом, как две ласточки, парят над долиной, улетая всё дальше и дальше.
— Давай будем летать всю жизнь! — предлагает Люсик.
— Давай. А тебе не страшно?
— Я теперь ничего не боюсь!
Под ними долина Роз, яркий ковёр, прибитый к земле телеграфными столбами.
— Что это?
Они пролетают над каким-то бетонным указателем.
— Центр Болгарии.
— Самый центр?
— Самый, самый!
— Давай здесь остановимся.
Он кружит над указателем и «зависает» над ним.
— Хочу крикнуть, что я тебя люблю. Отсюда меня вся Болгария услышит!
Звучит музыка, и Люсик поёт песню-признание «Я — люблю». И его действительно все слышат.
…Мы видим ссорящихся мужа и жену, дело вот-вот дойдёт до разрыва. Но звучит песня Люсика — мужчина и женщина замолкают, слушают, улыбаются, и незаметно их руки встречаются в тёплом пожатии…
…На поле идёт сев. Под песню Люсика трактор все тесней и тесней прижимается к сеялке…
…Строительство какого-то комбината. Краны, машины, конвейеры. У пульта — оператор, который, нажимая на клавиши, управляет этой огромной стройкой. Звучит песня Люсика — стройка на момент замирает, прислушивается, а потом с новой силой оживает. Оператор, как на фортепьяно, играет на своей клавиатуре, солируя в этом оркестре…
… Снова едут три старых автомобиля. Звучит песня Люсика, а телеграфные столбы вдоль дороги покрываются молодыми побегами и цветами…
Флагманская машина тормозит у указателя центра Болгарии.
— В чём дело? — спрашивает Цезарь у Тихона.
— Чайник выкипел.
— Привал! — командует Цезарь.
Тут же, недалеко, Люсик и Албена складывают свои крылья, Стёпа подходит к Албене.
— Пойдём, потолкуем! — и уводит её в рощицу.
Жора крутится вокруг указателя, щупает, рассматривает.
Тихон предупреждает:
— Если ты его разберёшь — у нас будут международные осложнения!
Люсик грузит дельтапланы в машину. К нему подбегает Йонка.
— Стёпа увела Албену! Вон туда… Она её убьёт!.. Скорей!..
Люсик мчится в рощу…
Первое, что он видит, — это плачущая Албена. Он в ярости бросается на её защиту, выбегает из-за кустов и останавливается пораженный: рядом с Албеной плачет Стёпа и незнакомым бабьим голосом даёт наставления:
— …И шерстяных рубах он не носит, они ему шею натирают… Мороженое любит, но много ему нельзя — у него гланды… И пауков боится…
Она шмыгает носом, слёзы мешают ей говорить:
— Он просит, чтоб я за него вышла замуж, — всхлипывает подавленная её великодушием Албена. — Я ему, конечно, откажу.
У Стёпы моментально просохли слёзы, и она рявкнула своим прежним, металлическим голосом:
— Откажешь — задушу!
Мы вместе с нашими путешественниками проезжаем центр Софии: мавзолей Димитрова, храм-памятник Александра Невского, фонтан у стадиона… Выезжаем в окрестности и останавливаемся у удивительного здания. Это Читалище в Панчерево — смесь модерна с древнейшей архитектурой. У входа огромный плакат: «Ансамбль Одесской песни и пляски. Художественный руководитель Цезарь Крутицкий».
— Это и будет нашим заработком! — гордо произносит Цезарь, глядя на Капу.
— А кто будет выступать? — спрашивает Тихон.