Страница 82 из 105
— Нигде нет больших чайников, — жалуется Тихон. — Не могу увеличить мощность двигателя.
Капа отодвигает от Цезаря тарелки с мясом.
— Об этом забудь!.. Ни жареного, ни острого, ни солёного… Только растительная пища. — Она придвигает к нему блюдо с овощами.
— Принесите хотя бы булку, — молит Цезарь официанта.
— Мучного тоже нельзя! Будешь сидеть на его диете. Видишь, в какой он форме! — Она кивком указывает на Михалевича, который сидит напротив всё в той же дублёнке.
Цезарь страдальчески кривится.
— Сидеть на диете вообще противно, а сидеть на чужой диете — омерзительно… — Он брезгливо посмотрел на овощи.
— Хочу булку!
Официант растерян, перешёптывается с коллегами.
— Что это он?
— «Булка» по-болгарски — «невеста», — объясняет Албена. — Вот он и удивлён.
— Какой здесь сервис! — восхищается опоздавшая Йонка. — Выхожу на балкон, а там цветы.
Она демонстрирует букет.
— Это гвоздики?.. Подарите одну! — Капа вынимает из букета цветок и протягивает его Цезарю. — Очень полезно. Можешь намазать майонезом.
— Дядя Цезарь, мы Ёлкина у входа повесили — никто не ворует, — пожаловался Жора. — Надо на ночь выставить на улицу.
Стёпа попыталась кормить Люсика.
— Ты уже три дня ничего не ешь! — Она угрожающе посмотрела на Албену. Та заерзала на стуле и быстро перевела разговор.
— Глеб прислал телеграмму. Вот. — Достала и прочла: — «Догоню в Софии». И ещё какая-то странная фраза: «Обещаю исправить тормоза».
— Телеграф напутал, — поспешно вмешалась Йонка.
— Хочу булку!
Цезарь стукнул кулаком по столу. Официант встрепенулся.
— Не обращайте внимания: это сексуальный маньяк, — шёпотом успокоил его Коста.
Снова звучит весёлая дорожная песенка, и наши герои подъезжают к Толбухину. У самого указателя флагманская машина Тихона стала кашлять, чихать и остановилась.
— А, чёрт!.. Началось!.. — Выругался Цезарь. — Хоть бы до первого ресторана дотянули!
— О ресторанах — забудь! — объявила Капа. — Больше ни водки, ни вина — только чай!
— Это пожалуйста. — Тихон открыл капот и из котла-чайника наполнил чашку горячим янтарным напитком. — Я, когда заправляюсь, сразу заварку кладу и сахар.
Капа достала солонку, посолила придорожный кустик и позвала Цезаря:
— Это твой обед.
Огромная площадь, выложенная цветными плитами. Мы видим её сверху, с крыши высотной гостиницы. На крыше — Албена и Люсик.
— И вы прыгнете? — в ужасе спрашивает он.
— Да.
— Зачем?!
— Я очень робкая по натуре. Вот и выбрала такой вид спорта. Чтобы себя преодолеть.
Он помогает ей закрепить руки на крыле дельтаплана. Она подходит к краю крыши.
— И вам не страшно?
— Очень!
Она зажмуривает глаза и прыгает. Дельтаплан планирует над площадью, как большая белая птица.
Снизу за полётом наблюдают Степанида, Тихон и Жора.
— Это она перед ним выпендривается! — зло говорит Стёпа.
— Хотите, я ее подобью? — спрашивает Жора и вынимает рогатку.
— Вот так будешь делать каждое утро! — Капа висит на дверях в номере Цезаря.
— Зачем? — уныло спрашивает он.
— Растягивается позвоночник. Лучшее средство от радикулита. — Она спрыгнула на пол. — А теперь ты попробуй!
Он становится спиной к двери, берётся руками за верх и поднимает ноги. Раздаётся треск — Цезарь летит на пол вместе с дверью, которая его прихлопывает.
— Хватит! Надоело! Я сыт по горло! — разъярённый, он вылезает из-под двери.
— Не огорчайся, — успокаивает его Капа. — Потренируешься — и получится.
— Нет, Капа, у нас уже ничего не получится… Неужели ты не видишь, что прошлого не вернуть! Я мечтал, чтоб оно повторилось… Думал о тебе, жаждал встречи… Но когда ты вернулась, вдруг понял, что праздник не получился…
— Я постарела?
— Нет! Ты тут ни при чём! Всё дело во мне… Проклятый характер! Я привык доставать, преодолевать, добиваться. Мне надо «нельзя», чтоб появилось «хочется». Тогда я слышу призыв трубы, у меня вспыхивают глаза… А когда всё легко и доступно, я гасну… Мне становится неинтересно… Вспомни, как тяжело ты мне доставалась когда-то… Наша первая гастрольная поездка…
— Ты был и администратором, и конферансье…
— Да. И я тебя объявил. — Он встал и поднёс к губам воображаемый микрофон. — Выступает ученица Ляли Чёрной и Зои Белой — Капитолина Серая! Микрофонно-колоратурное сопрано!
Она продолжала сидеть, но вместе с ним уже была в прошлом.
— Я исполню песню протеста. Песня называется «Я не хочу тебя!» Исполняется на заграничном языке. — И запела:
— О боже! — простонал Цезарь. — Как будто это было вчера…
— Капа, пощади! Ты терзаешь мне сердце!
Но она беспощадно добивала его:
— Господи!.. Все как вчера!.. Потом ты подавилась микрофоном, и я отвёз тебя в больницу… А вечером мы сидели в чебуречной…
Он берёт её руку, хочет прижать к груди, но она вырывает её.
— Не надо, Цезарь!.. Ты прав: прошлого вернуть нельзя… Прощай!
— Капа, не уходи!
Он бросился за ней, но она остановила его тем же величественным жестом, с каким исполняла песню протеста.
— Я не хочу тебя!
И ушла, напевая «Дилд-дудл». Он, преображённый, помолодевший, забегал по своей комнате.
— Не хочу — значит надо! Нельзя — значит хочется! Нет — значит будет! Я добьюсь тебя, Капа… Добьюсь!
И вдруг из глаз его ударили два прожектора и прозвучал сигнал трубы, как перед атакой.
Старая крепость в Тырново. Наши путешественники стоят на площадке башни Болдуина, над пропастью.
— Вот отсюда он выпрыгнул, — рассказывает Албена. — Его заточили, а он бросился в пропасть.
Йонка заглянула вниз.
— Даже смотреть страшно.
Напротив, на горном склоне, пасётся стадо овец.
— Дублёнки бегают, — заметил Михалевич.
— Я обменял все деньги, — сообщил Цезарь. — Сегодня раздам.
— Наконец-то Тихон купит большой чайник!
— Если б найти! — вздохнул Тихон.