Страница 69 из 105
— Да, он был с бабушкой, — объяснил Мирзоян, — но бабушка боится оставаться в пустой квартире…
— При чём тут бабушка?
— Лидию Андреевну отпустил я. Понятно?
— Значит, убийца — вы!
— Спасибо. Я тебя понимаю, ты расстроен. Но постарайся и ты понять: у меня не клиника, не госпиталь, а ветстанция. У меня три сотрудника и миллион забот. Я не обязан приставлять каждой больной собаке сиделку…
— Если бы вы были собакой, вы бы рассуждали по-другому!
Ошеломлённого Мирзояна попыталась вывести из шока Лидия Андреевна:
— Как он с вами разговаривает? Вы только и делаете, что его выгораживаете, а он…
— Он гений, Лидия Андреевна, а мы — простые смертные. Гений и безумие явления довольно близкие. Олег Валерьянович, я не гений, но и не безумец. Я ветврач Берёзовского района. И мне надо работать. Проверять рынок, контролировать мясокомбинат…
— А документация? — дополнила Лидия Андреевна.
— …колоть собак и травить крыс!..
Всегда спокойный Мирзоян взорвался. Лицо его стадо красным. Лидия Андреевна испуганно наполнила стакан водой и протянула ему:
— Успокойтесь! — зло посмотрела на Олега. — Работали восемь лет, такого не было.
— Успокоился, — мрачно сказал Рубен Саркисович, выпив воду. — Теперь давай договоримся. Раз и навсегда. Совершай свои подвиги, безумствуй сколько хочешь — я тебе не мешаю. Но и мне разреши.
— И мне… — всхлипнула Лидия Андреевна.
В это время в двери появилась физиономия шофёра.
— Рубен Саркисович, дело такое. Тёща привезла картошку, два мешка. Мне б машину на часок, если можно…
— …но и мне разреши, — продолжал главный, — жить так, как я считаю нужным.
И ответил шофёру:
— Можно.
Детвора гурьбой высыпала из школы. Павлик поспешно вытащил мобильник и набрал номер.
— Олег Валерьянович! Это я. Когда можно прийти за Джеком?
Очевидно, мальчику отказали, потому что он по грустнел.
— Тогда я принесу ему пирожки с повидлом. Он любит. Можно?
Снова отказ.
— Но я же хочу его видеть!
Там отключились.
— Что они сказали? — спросил товарищ.
— Чтобы я больше не звонил, — растерянно произнёс Павлик.
Весна. Олег шёл по тающему снегу, по хрустящему льду, по лужам. Дым стелился по деревьям парка. Деревья стояли сиротливые и беззащитные…
…Двери отворил отец Павлика.
— Привет, — буркнул он Валерьянычу. — Заходите.
Олег увидел накрытый стол. Звучала музыка. За столом сидели Валентин и Нина.
— Хорошо, что вы пришли, — обрадовалась она. — У Иннокентия Павловича день рождения.
— Я, собственно, к Павлику, — смутился ветеринар.
— Сейчас явится.
Из кухни выглянула девушка в форме стюардессы.
— В холодильнике соли тоже нет, — сообщила она.
— Поищи в книжном шкафу, — сострил Валентин. Хозяин протянул Олегу фужер, наполненный коньяком.
— Мне, пожалуй, много…
— Штрафной.
— Поздравляю… — Баландин выпил.
Стюардесса вкатила сервировочный столик с закус ками.
— Господа пассажиры! — объявила она. — На борту нашего самолёта имеется большой выбор из остатков продуктов Иннокентия.
У Олега закружилась голова. Он с трудом попадал вилкой в тарелку.
— Ямайский ром, — объяснил Валентин. — Крепкая штучка.
Он вставил новый диск.
— «Ночь в джунглях».
— Дашь переписать? — спросила стюардесса.
— Подарю!
— Значит, за новорождённого уже пили… — сказала Нина. — Что дальше?
— Дальше стоп, — заявил Иннокентий. — Завтра у нас вылет.
— Всего на год стал старше, а уже склероз, — рассмеялся Валентин. — Завтра летит Фролов.
— Фролов на ремонте. Мне утром позвонили.
— А что с ним?
— Латает турбину. Гусь в неё врезался над Анапой. Еле дотянули до аэродрома.
— Тогда по последней, за Фролова, — клянчил Валентин. — До вылета ещё больше суток.
Олег демонстративно отставил бокал.
— Что случилось? — встревожилась Нина.
— Мне не нравится тост.
— Предложи другой, — сказал Валентин.
— Выпьем за гуся.
— Олег, перестаньте дурачиться, — попросила Нина.
— Нет, пусть объяснит, — настаивал Валентин. — До меня не дошло. Что ты хочешь этим сказать?
Валерьяныч, пошатываясь, поднялся с места.
— По-вашему, гусь врезался в турбину. А по-моему, турбина врезалась в гуся.
— Что в лоб, что по лбу, — сказала стюардесса.
— По-вашему, выходит, что виноват гусь?
— Точно. Летаем по этой трассе три года.
— А он — тысячу лет.
— Что же нам, не летать?
— Летайте, но дайте летать и другим.
— Олег, прекратите, — вконец расстроилась Нина.
Раздался звонок.
Иннокентий вышел в прихожую, открыл дверь Павлику.
— Раздевайся, мой руки. Мог бы и не опаздывать.
Хозяин вернулся в гостиную. Там всё ещё продолжался спор.
— Менять маршруты из-за гусей? — кипятился Валентин.
— А почему бы и нет? — упрямился Баландин. — Давно пора. Пока ещё гуси остались.
Валентин разозлился.
— Тебе нельзя было пить!
— Возможно. Я не хотел. Я пришёл сказать Павлику, что Джек погиб.
Он вышел из-за стола и направился к выходу.
— Нет уж! — Иннокентий преградил ему путь. — Пришёл — сам скажешь.
— Господи, — расстроилась Нина. — Какая разница, кто скажет?
— Ну, знаете, — возразил хозяин. — Вы привыкли каждый день объявлять приговоры, а я…
Баландин вернулся к столу и допил свой бокал.
— Я не смогу, — продолжал летчик. — Ты тут кашу заварил… Мальчишка бредит этим псом. У меня язык не повернётся.
— И я не могу.
— Господа пассажиры, вечер испорчен.
Вошёл Павлик, увидел Валерьяныча.
— Вы принесли Джека?
Взрослые молчали. Олег сосредоточенно рассматривал пёструю этикетку на бутылке.
Столы Олега и Лидии Андреевны теперь стояли в разных концах комнаты. Они сидели спинами друг к другу.
Заглянул озабоченный Мирзоян, сухо бросил:
— Баландин, зайдите ко мне.
В кабинете главного сидел директор клейкомбината.
Он достал из портфеля газету, протянул ее Валерьянычу:
— Ваша работа?
Олег посмотрел на последнюю страницу, обрадовался.
— Напечатали?
— А почему подписано «Аполлонов»?