Страница 70 из 105
— Псевдоним, — скромно признался Валерьяныч.
— Вы ещё и писатель, — проворчал Мирзоян.
— Поэт, — исправил его директор, — лирик! — и, выдернув из рук Баландина газету, зачитал: «Хорошими подарками встречают весну предприятия района. Директор клейкомбината, товарищ Крячко, установил очистной фильтр на трубе своего предприятия. Теперь ничто не мешает птицам вить гнёзда на деревьях нового парка.
— Здравствуй, птица! — улыбаясь, шутит Крячко».
— Приятная заметка, — сказал Мирзоян. — И для вас, и для птичек.
— Плевать мне на птичек! — кипятился директор. — Я не устанавливал никаких фильтров и не могу этим заниматься в конце квартала! Это клевета! И я требую немедленного опровержения…
— Вы абсолютно правы.
К общему удивлению, Валерьяныч не сопротивлялся.
— Если вы настаиваете.
И начал быстро писать.
— Чёрт знает что получается! — возмущался Крячко. — Общество защиты животных меня поздравляет, пионеры дарят именной скворечник, а министр требует объяснений…
— Он у нас затейник, — процедил Рубен Саркисович.
Олег вырвал из блокнота написанный листок в протянул его Мирзояну.
— «Опровержение, — прочитал тот. — Факты, изложенные в моей заметке, не соответствуют действительности. Товарищ Крячко не устанавливал фильтров и не собирается этого делать. Плевать ему на птичек…»
— Но это уже наглость! — взорвался директор.
— Вам не угодишь, — вздохнул Валерьяныч.
— Я уничтожу эту бумажку, — заявил Мирзоян.
— Нет уж, извините, — твёрдо сказал Олег и выдернул листок из рук своего шефа. — Я отправлю её в райсовет.
Старуха-хозяйка квартиры, где жил Валерьяныч, раскрыла дверь его комнаты.
— Чокнутый у тебя братец, — говорила она молоденькой сестре Олега. — Я у него и подметать боюсь. Не ровён час, веник в капкан попадет.
В комнате валялось не менее дюжины капканов — от больших медвежьих до маленьких заячьих.
— Зачем они ему? — удивилась девушка.
— Вот и я спрашиваю. Как получит жалованье — так всё на эту гадость потратит. Телевизор купить уже мог. Одно слово — одичал… Пройдём на кухню, чайку попьёшь.
— Спасибо, я тут подожду.
Девушка опасливо прошла по заваленной капканами комнате и, не найдя места, где бы сесть, устроилась на своём чемодане.
Пузатый «Ан» бежал во бетонной дорожке, переваливаясь с крыла на крыло, словно огромная белая птица. В гуле двигателей тонули звуки духового оркестра. Встречающие развернули транспарант: «Привет участникам международных состязаний по конному спорту». К дверцам подвели специальный трап, репортёры направили на него свои аппараты.
И вот, бережно ведомые жокеями, стали спускаться по трапу красавцы скакуны. На головах у них нелепо выглядели меховые шапки — чтобы в самолёте не повредили головы, на стройных ногах были натянуты тёплые чулки.
Последним, упираясь и рискуя свалиться с мостков, опустился на землю экс-чемпион мира Лорд. Сопровождающий его англичанин был крайне взволнован. Он отмахнулся от журналистов и спросил:
— Есть ли среди встречающих ветеринарный врач?
Валерьяныч быстро подошёл к лошади.
— Лорд стоит сто восемьдесят тысяч фунтов стерлингов. Он фаворит королевы. Я отвечаю за него головой.
— Его укачало, — сказал Олег.
— У меня есть всё для укола, — подсказал человек в форме гражданской авиации — начальник ветпункта Аэрофлота.
— Нет! — Англичанин заслонил Лорда своим телом. — Вечером нам выступать.
Валерьяныч, подумав минутку, спросил аэрофлотовца:
— Можно хоть на пять минут прекратить этот грохот?
— Надо обращаться к начальнику аэропорта, — ответил тот. — Но он выставит вас из кабинета…
— Пусть попробует! — завёлся Валерьяныч. — Будет иметь дело с английской королевой.
Нина сидела в кабинете у председателя суда. На столе перед шефом лежала раскрытая папка.
— Нина Сергеевна, тут заключение по проверке вашей работы… Не волнуйтесь, к вам только одна претензия… По делу мелкого хулигана, некоего Баландина. Вспоминаете?
— Конечно.
— Так вот, они пишут, что вы не имели права брать это дело, поскольку находились в каких-то там отношениях с обвиняемым.
— Но я его осудила.
— И я это говорю. Напишите объяснение, что вы его знать не знаете — и делу конец.
— Такого объяснения я не смогу написать.
— Почему же?
Она несколько секунд помолчала, а потом произнесла:
— Потому что я люблю этого мелкого хулигана.
Взлетают и приземляются самолёты.
Лошади грузятся на автомобиль, приспособленный для их перевозки. Лорд шарахнулся от нацеленной на него телекамеры, испуганно заржал.
— Внимание! — зазвучал над аэродромом голос диспетчера. — Всем экипажам заглушить двигатели. Установить абсолютную тишину на территории аэропорта.
Валерьяныч вёл за поводок Лорда.
— Вообще-то мне чихать на то, сколько за тебя уплатили и чей ты любимец. Просто ты симпатичный парень, хоть и иностранец…
Один за другим смолкали моторы. Воцарилась тишина, такая, что стало слышно, как поют в траве кузнечики.
— …Нервы надо держать в порядке. Не психовать. Это я по себе знаю, иначе нахватаешь синяков да шишек — и только…
Они шли по зелёному полю мимо чадящих бензином машин, вызывая у лётчиков любопытство, большее, чем вызвал бы самолёт самой новой конструкции.
— А тебе надо работать, драться и обязательно побеждать, так ведь? Ты меня понял?
— Йес, сэр! — ответил успокоившийся Лорд. А вернее всего, Валерьянычу это только показалось.
— Разрешается включить двигатели! — прозвучал голос диспетчера.
Но Валентин ещё долго стоял у своего огромного самолёта и следил за тем, как Валерьяныч довёл скакуна до машины и погрузил его на платформу.
— Сенкью, док! — крикнул благодарный жокей.
Олег с букетом цветов встретил Нину.
— Куда пойдём? — спросил он.
— К родителям.
Валерьяныч вздохнул.
— А если без благословения?
— Струсил?
— Ничуть.
Однако в лифте снова заныл:
— Неловко как-то…
— Отец у меня чудесный, — успокоила его Нина. — Вы друг другу понравитесь.
— Но почему именно сегодня?
— Пользуйся настроением. Завтра могу передумать.
Перед дверьми дала ему букет.