Кина не будет

ДУБИНСКИЙ: …Самосвал был нагружен бетонными плитами, он превратил «Мерседес» в гармошку. Его разрезали, чтобы их вынуть. Смерть была мгновенной. Отец успел прикрыть маму своим телом, но это не помогло. «Мерседес» стал для них катафалком.

Елена подавлена, растеряна, оглушена этим несчастьем.

ЕЛЕНА: Я осталась одна. Что мне делать? Лучше бы я была с ними в машине!

ДУБИНСКИЙ: Не говори глупости! Ты должна жить и радоваться жизни, чтобы не огорчать папу и маму, они там… (Указывает на небо.) …они наблюдают за тобой. Ты должна продолжать папино дело: он завещал тебе всё своё состояние, всё имущество, движимое и недвижимое, и весь бизнес.

ЕЛЕНА: Господи, я же в этом ничего не смыслю!

ДУБИНСКИЙ: Не волнуйся, я возьму на себя контроль за бизнесом и буду тебя постепенно вводить в курс дела. И ещё: чтоб ты не оставалась одна, я нашёл одинокую пожилую украинку, которая мыкалась по съёмным квартирам, зарабатывая на пропитание уборками в богатых виллах. Я предложил ей переехать к тебе, стать домоправительницей и вести хозяйство. Она радостно согласилась. Зовут её Таисия Богдановна, она чистоплотна, аккуратна, очень вкусно готовит — я недели две пользовался её услугами. Завтра утром она придёт, покажи ей всё ваше хозяйство — и к ужину у тебя уже будет очень вкусная еда.

Гостиная. Стол накрыт красивой скатертью, на нём два прибора: Елена и Таисия Богдановна готовятся к ужину. Елена расспрашивает Таисию.

ЕЛЕНА: Что вас подтолкнуло на переезд в Россию? Одной, в чужую страну, в немолодом возрасте — это же не легко.

ТАИСИЯ: Муж без отключки пил, не сдюжила.

ЕЛЕНА: Сколько вы с ним прожили?

ТАИСИЯ: Двадцать пять годков.

ЕЛЕНА: Столько терпели?

ТАИСИЯ: Жалела. Человек он добрый. И несчастный. Мечта у него была выучиться на актёра. Батька не дал, мол, это не профессия, мол, мужик должен уметь заработать, поэтому заставлял его играть на аккордеоне. Они жили в деревне под Черновцами. В хате была русская печь. Отец сажал туда Стёпу, моего будущего мужа…

ЕЛЕНА (в ужасе): Куда сажал? В печку?!

ТАИСИЯ: В неё. Закрывал заслонку и ждал. Когда печь нагревалась, Стёпа начинал стучать, мол, выпусти. Отец спрашивал: «Играть будешь?» — «Нет, — отвечал Стёпа». — «Тогда ещё чуток погрейся». Когда становилось жарко, Стёпа кричал: «Буду, буду!», батька выпускал его и заставлял играть. Так и выучил. Он на свадьбах играл, на похоронах. Зарабатывал неплохо, но пил, много пил… Каждый месяц уходил в запой.

ЕЛЕНА: Бедненькая! И детей у вас не было?

ТАИСИЯ: Не хотела рожать от алкоголика.

Елена поднялась, подошла и обняла Таисию.

ЕЛЕНА: Я очень вам рада!

Таисия тоже обняла её.

ТАИСИЯ: Вы, родненькая, перетерпите: горе большое, но надо выдюжить. Я вам, как смогу, во всём помогать буду.

ЕЛЕНА (не скрывая появившихся слёз): Вы меня научите готовить настоящий украинский борщ?

ТАИСИЯ: И пампушки с чесноком, и вареники с вишнями! Кстати, сейчас вы их спробуете.

Сообщив это, Таисия направилась в кухню.

ЕЛЕНА: Бедная моя талия!

Университет. Вход в актовый зал. Из зала периодически звучат аплодисменты — там выпускникам вручают дипломы. Обладатели их, счастливые и радостные, выскакивают из зала.

В глубине коридора группа выпускников образовала круг, внутри которого, победно размахивая дипломами, по очереди танцуют свежеиспеченные специалисты. Окружающие аккомпанируют им, ритмично хлопая в ладоши.

Из зала с дипломами в руках выходят Григорий и Амиран.

АМИРАН: Ну дожили!

Обнимаются. Услышав хлопки и увидев танцующих, Григорий хватает друга за руку.

ГРИГОРИЙ: Пошли! Исполним обет!

АМИРАН (удивлённо): Какой обет?

ГРИГОРИЙ: Забыл? Эх ты! Девичья память! Мы же на первом курсе все поклялись, получив диплом, станцевать победный танец.

АМИРАН (хлопнув себя по лбу): И вправду, забыл — ранний Альцгеймер! Пошли спляшем.

Они вливаются в круг. Внутри круга старательно вытанцовывает какой-то кудлатый парень. Окружающие ему «аккомпанируют» хлопками.

АМИРАН: Что за танец?

КУДЛАТЫЙ (выдав последнее па, сообщает): Наш народный белорусский: лявониха!

АМИРАН (прыгает в круг и объявляет): Наш народный грузинский: лезгинка!

Лихо отплясывает под аккомпанемент окружающих. За ним в круг врывается Григорий.

ГРИГОРИЙ (объявляет): Наш народный русский танец: трепак!

Отплясывает с выкрутасами, переходящими в лихую присядку.

Они выходят из круга, идут по коридору. Амиран не скрывает своего восхищения.

АМИРАН: Не знал, что ты так умеешь!

ГИГОРИЙ: Забыл? Я же посещал курсы народных танцев. Но ты тоже здорово выдал! Где-то учился?

АМИРАН: Зачем? Мы, грузины, выскакиваем из чрева матери, уже танцуя лезгинку. И лезгинкой отмечаем все радостные события в жизни.

Григорий вдруг остановился.

ГРИГОРИЙ: Это замечательная традиция! Возьмём её на вооружение.

АМИРАН: То есть? Не понял.

ГРИГОРИЙ: Объясняю. Мы решили, получив дипломы, идти к Елене, делать предложение и требовать ответа. Так?

АМИРАН: Так.

ГРИГОРИЙ: Для кого-то из нас её ответ станет праздником, так?

АМИРАН: Так.

ГРИГОРИЙ: Поэтому, если она выберет тебя, ты на своей свадьбе станцуешь лезгинку, если меня — я на своей свадьбе буду отплясывать трепака.

Амиран хлопает его по плечу.

АМИРАН: Хорошая мысль, но только наоборот: если у меня будет свадьба — ты выдашь лезгинку, если у тебя — я спляшу трепака! Это будет подарком каждому из нас и подтверждением, что мы, независимо от её выбора, остались друзьями!

ГРИГОРИЙ: Согласен, отличная идея! Только научи меня танцевать лезгинку.

АМИРАН: А ты покажи мне пару выкрутасов трепака.

ГРИГОРИЙ: Пожалуйста. Могу прямо сейчас.

Показывает несколько па. Амиран старательно повторяет. Затем Амиран, став на носочки, демонстрирует ему лезгинку. Теперь повторяет Григорий. Репетиция продолжается.

Снова Санкт-Петербург. Знакомая нам гостиная. Аделаида сидит на диване у журнального столика. Смотрит какую-то программу по телевизору. Несмотря на болезнь, она по-прежнему следит за собой: элегантна, причёсана, подкрашена.

Входит Нельсон. Несёт пачку газет, кладёт на журнальный столик.

НЕЛЬСОН: Получай. Самые свежие.

АДЕЛАИДА: Спасибо.