Страница 33 из 105
НЕЛЬСОН: Телеграмму с соболезнованием я Лене отправил. Правда, с опозданием, но…
АДЕЛАИДА (перебивая): Когда узнали, тогда и послали. Мы свой долг выполнили. Смерть реабилитирует — я бы даже Эрдогану послала соболезнование.
НЕЛЬСОН: Но Лена же тебя не оскорбляла!
АДЕЛАИДА: Она уже взрослая, несёт ответственность за семью. Впрочем, я уже говорила: ты можешь поступать как хочешь, тебе решать.
НЕЛЬСОН: Мама, ты же знаешь: я не стану нарушать клятву, рисковать твоим здоровьем!
АДЕЛАИДА: Значит, закрыли тему. Посмотрим, что интересного в газетах… (Перебирает, просматривает.) Вот, о новой премьере МХАТа: «Волнительные минуты общения с корифеями…» (Отбрасывает газету.) Ненавижу их «волнительно»! В русском языке есть нормальные прилагательные: волнующе, взволнованно. Откуда пришло это «волнительно»? Какое-то гомосексуальное слово в лакированных туфлях — его обожают актёры. (Не отрываясь от страниц, как бы мимоходом бросает сыну.) Ты заметил, что я ни разу не спросила о наших бриллиантах?
НЕЛЬСОН: Я оценил твою выдержку. И в благодарность сообщаю: я вышел на вора и, надеюсь, скоро смогу вернуть тебе твои любимые камни.
АДЕЛАИДА: Да поможет тебе господь. Ты ведь знаешь, что они для меня значат.
НЕЛЬСОН: Знаю, мама, знаю. (Цитирует её.) «Это последние, чудом уцелевшие украшения женщин нашего великого дворянского рода!»
АДЕЛАИДА: Я рада, что ты это помнишь. Поэтому уж постарайся. Если их не найдёшь — это сигнал, что я тоже должна уходить из жизни.
НЕЛЬСОН: Мама, я не могу этого слышать! Пожалуйста, больше не говори так! Я их найду! Я тебе обещаю!
АДЕЛАИДА: Тогда я пойду спать. Включи обогрев.
НЕЛЬСОН: Зачем? В квартире жарко!
АДЕЛАИДА: Ты же знаешь: в моей комнате на всех стенах фотографии моих мужей и любовников. Поэтому я сплю голой, и мне прохладно.
НЕЛЬСОН: Не понимаю! Если тебе холодно, почему ты спишь голой?
АДЕЛАИДА: Чтобы пробудить воспоминания о приятных моментах прошлого.
НЕЛЬСОН: Мама, вспомни, сколько тебе лет!
АДЕЛАИДА: Моя любимая Коко Шанель изрекла: «Старость не защищает от любви, но любовь защищает от старости!»
НЕЛЬСОН: Господи, когда ты повзрослеешь?!
АДЕЛАИДА: Стареть я буду, но взрослеть — никогда!
Она сделала книксен и упорхнула в спальню.
Квартира Елены. Они приехали к ней под вечер, оба внутренне напряжённые, внешне — весёлые и даже чуть развязные.
ГРИГОРИЙ: Хозяйка, поставь по сто грамм, мы тебе за это мусор вынесем.
ЕЛЕНА: Вы оба знаете, что после аварии отца я гостям-автомобилистам спиртного не подаю и приносить запрещаю.
АМИРАН: Но сегодня очень важный разговор. Надо выпить.
ЕЛЕНА: Любой важный разговор можно вести под кофе.
Она ставит на стол закипевший кофейник, три прибора и вазу с печеньем.
АМИРАН (покорно): Ладно, кофе так кофе. Но грузины не могут сидеть за столом без тостов. Хотя бы один — я должен произнести. (И, предупредив возможное возражение Елены, успокоил.) Антиалкогольный! (Встал и произнёс свой тост): «Однажды к мудрецу пришла женщина и стала просить, чтоб он помог вылечить мужа от пристрастия к выпивке.
— Я не врач, — сказал мудрец. — Но совет дать могу. Есть у твоего мужа какая-нибудь большая мечта?
— Есть, — подумав, ответила женщина.
— Замечательно! Пообещай ему: если бросит пить, то эту мечту ты исполнишь.
— Хорошо, попробую, — сказала женщина и, поклонившись, ушла.
А когда пришла домой, то заявила мужу:
— Если бросишь пить, каждый день буду ставить тебе пол-литра».
АМИРАН (пародируя заправского тамаду): Так выпьем, дорогие гости, за мудрых женщин, которые…
ГРИГОРИЙ (подхватил с грузинским акцентом): …которые исполняют желания мужчин!
И они чокнулись своими чашечками.
Не выдержав, Елена рассмеялась.
ЕЛЕНА: Два вымогателя!
ГРИГОРИЙ: Мы тебя всё равно добьём!
Он, как заправский фокусник, выкрикнул: «Опля!», и они оба одновременно выхватили из-под пиджаков свои дипломы и раскрыли их, чтоб она могла прочитать внутренние страницы.
ЕЛЕНА (искренне обрадовавшись): Уже получили?! Ну молодцы! Ладно, бог с вами! (Вынимает из серванта бутылку коньяка.) Пейте! Заслужили. Но на машине не поедете — ночевать будете здесь, в гостиной.
АМИРАН: О! Ты приблизила нас к теме разговора.
И, глотнув для решимости коньяка, сообщили ей о цели своего прихода. Говорили по очереди, каждый по одной фразе.
АМИРАН: Мы окончили университет.
ГРИГОРИЙ: Как видишь, получили дипломы.
АМИРАН: И приглашения на работу.
ГРИГОРИЙ: Начинаем новую жизнь.
АМИРАН: Мы тебя оба любим, и каждый хочет начать эту жизнь вместе с тобой.
ГРИГОРИЙ: Больше уже жить святой троицей мы не можем.
АМИРАН: Поэтому с помощью Александра Сергеевича делаем тебе предложения.
Оба одновременно рухнули перед ней на колени и в два голоса, «хором», прочитали известные строки из сказки Пушкина «О мёртвой царевне и о семи богатырях», чуть изменив их:
АМИРАН: Сейчас ничего не отвечай, сейчас мы уедем… Не волнуйся: мы оставим машину и уедем на такси. Но завтра ты сама позвонишь каждому и дашь ответ, который для одного станет праздником, для другого — приговором.
ГРИГОРИЙ: И это будет приговор без обжалования!
Не дав ей ничего произнести, они поднялись с колен, с двух сторон чмокнули её в обе щеки и поспешно выскочили за дверь, а она, растерянная и взволнованная, забравшись в кресло, не спала всю ночь.
Светает. Так и не раздевшись, Елена заснула в кресле. Заглянувшая в гостиную Таисия Богдановна удивилась и встревожилась.
ТАИСИЯ: Почему вы здесь? Что случилось?
ЕЛЕНА: Я получила ультиматум. Гриша и Амиран сделали мне предложения и потребовали сегодня дать ответ, кого я выбираю.
Таисия Богдановна присела рядом.
ТАИСИЯ (участливо): За год, живя у вас, я хорошо узнала этих парней, и они мне оба очень нравятся. Я понимаю, что вам тяжко выбрать… Кто-то из них вам более по душе?
ЕЛЕНА: В том-то и дело, что они оба для меня как родные братья… Оба честные, умные, весёлые. Оба — преданные друзья…