Игра с огнём, или Как рыцарь спасал врага

Глава 2. Клетка из шёлка

Первые дни в покоях Кэллана стали для Айрин испытанием, которое она не могла предвидеть. Она готовилась к пыткам — к плети, к калёному железу, к дыбе, к медленному разрушению тела. Она готовилась к боли, к унижению, к тому, что её сломают по частям, выдирая информацию вместе с кусками плоти. Она готовилась умереть с достоинством, как подобает воину её клана.

Но вместо этого она сидела в его покоях, и он кормил её.

Каждое утро он приносил еду — не объедки, не чёрствый хлеб, а нормальную горячую похлёбку, свежий хлеб, кусок мяса, иногда даже яблоко. Он поил её водой и вином, когда никто не видел. Он менял повязки на её ранах, смазывая их целебной мазью, которую держал в маленькой жестяной баночке. Он давал ей чистую одежду — свои рубашки, которые пахли дымом и кожей.

И это было хуже любых пыток. Потому что он был врагом. Потому что он был Чёрным Вороном, чьё имя заставляло северян креститься и шептать проклятия. Потому что он должен был быть воплощением зла, но вместо этого он сидел с ней у камина, подкладывал дрова в огонь и смотрел на неё так, будто она была не пленницей, а гостьей.

Она не понимала его. И это бесило её больше всего.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она на третий день вечером, сидя на полу у камина и сжимая в руках кружку с тёплым чаем, который он приготовил для неё. Она смотрела на огонь, не оборачиваясь. — Ты рискуешь своей жизнью, своей карьерой, своей честью. Ради чего?

Кэллан сидел за столом, заваленным картами и бумагами, и что-то писал в своём дневнике. Он поднял на неё глаза, и в них мелькнула тень усталой усмешки.

— Я делаю это потому, что так правильно, — ответил он просто, и голос его был тихим, без привычной стали. — Потому что если я не сделаю это, я не смогу смотреть на себя в зеркало. Потому что твой брат сделал выбор, который спас мне жизнь. И я должен отплатить ему тем же.

Она резко обернулась. Её глаза вспыхнули гневом.

— Мой брат? — переспросила она, и голос её дрожал. — Ты знал моего брата?

— Знал, — ответил он, и в его голосе послышалась глухая боль. — Два года назад я был на переговорах. Мы пытались заключить перемирие. Твой брат был в составе северной делегации. Мы говорили о мире, о том, как остановить эту бесконечную войну. И в тот момент, когда я уже думал, что мы сможем договориться, в меня целился лучник.

— Лучник? — переспросила она.

— Да. Я не видел его. Я бы умер, не успев понять, что произошло. Но твой брат закрыл меня своим телом. Он принял стрелу на себя. Он знал, что я враг. Он знал, что я убивал его соотечественников. Но он сказал: «Сегодня ты не должен умереть. Сегодня мы говорим о мире. Сегодня ты нужен живым».

Айрин чувствовала, как внутри неё разрастается холод. Она смотрела на него, и в его серых глазах плескалась та же боль, которую она чувствовала внутри себя.

— Где ты был, когда он умирал? — спросила она, и голос её был ледяным. — Где ты был, когда лорд Маркус убивал его? Почему ты не спас его? Ты — капитан стражи. Ты мог вмешаться!

Он опустил голову. Его челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном.

— Я был в другом месте, — сказал он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Я был в столице. Я узнал о его смерти через две недели. К тому времени его уже похоронили. Я ничего не мог сделать. Я даже не успел попрощаться.

Она смотрела на него, и внутри неё бушевала буря. Она хотела кричать, хотела швырнуть в него кружку, хотела выцарапать ему глаза. Но она видела его лицо. Она видела его боль. И она понимала, что он говорит правду.

— Ты не спас его, — сказала она, и голос её дрожал. — Ты не спас моего брата.

— Я знаю, — ответил он, и в его голосе была глухая тоска. — Я знаю. И я никогда не прощу себе этого. Но я могу спасти тебя. Я могу сделать то, что не успел сделать для него. Я могу искупить свою вину.

— Ты не сможешь искупить её, — сказала она, но в её голосе не было прежней злости. Была только усталость.

— Возможно, — согласился он. — Но я должен попытаться.

Они замолчали. В комнате было слышно только треск поленьев в камине и их дыхание.

— Расскажи мне о нём, — сказал он после долгой паузы. — Расскажи мне о твоём брате. Каким он был?

Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло удивление.

— Зачем тебе?

— Потому что я хочу знать, — ответил он. — Я хочу знать, кого я потерял. Я хочу знать, кого я не смог спасти.

Она долго молчала. Она смотрела на огонь, и её глаза были пустыми.

— Он был хорошим, — сказала она наконец, и голос её был тихим. — Он всегда улыбался. Даже когда было трудно, он находил повод улыбнуться. Он любил музыку. Он играл на флейте, и когда он играл, даже птицы замолкали, чтобы послушать его. Он защищал меня. Всегда. Он говорил, что я его маленькая сестра, и что он не позволит никому причинить мне боль. И он сдержал слово. Он умер, защищая меня.

Она замолчала, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Она не плакала с того самого дня, когда он умер. Она не позволяла себе плакать. Но сейчас, сидя перед этим врагом, она чувствовала, как слёзы текут по её щекам.

— Я не плакала, когда он умер, — сказала она. — Я не плакала, когда хоронила его. Я не плакала, когда мстила. Я думала, что если я запру боль внутри себя, она перестанет существовать. Но она не перестала. Она просто стала больше.

Кэллан встал и подошёл к ней. Он опустился на колени рядом с ней и протянул руку, чтобы коснуться её плеча. Но она отшатнулась.

— Не трогай меня, — сказала она, и в её голосе была сталь. — Ты враг. Ты не имеешь права прикасаться ко мне.

Он убрал руку, но не отошёл.

— Я знаю, что я враг, — сказал он, и его голос был тихим. — Я знаю, что ты ненавидишь меня. И ты имеешь на это право. Но я хочу, чтобы ты знала: я не причиню тебе боли. Я сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда. Это обещание.

— Обещания ничего не стоят, — сказала она, вытирая слёзы. — Мой брат тоже обещал, что защитит меня. И он умер. Ты тоже можешь умереть. И тогда все твои обещания станут пустыми словами.

— Возможно, — ответил он. — Но я не боюсь смерти.

— Ты глупый, — сказала она, и в её голосе послышалась горечь. — Ты рискуешь всем ради женщины, которую даже не знаешь.

— Я рискую всем ради женщины, которая потеряла всё, — ответил он. — Ради женщины, которая не сдаётся. Ради женщины, которую я уважаю.

Она смотрела на него, и внутри неё что-то дрогнуло. Она не знала, что это было. Уважение? Недоверие? Или что-то ещё, что она боялась назвать.

— Ты не знаешь меня, — сказала она.

— Я хочу узнать, — ответил он.