Страница 17 из 60
Но мужчина был настолько равнодушен ко всему — морю, девушкам, вообще к жизни, — что никак не среагировал на вторжение в его одиночество.
Он.
Вот тебе на всякий случай фотография. Смотри, не ошибись!
Не ошибусь. Уже не ошибся.
Я смотрел на море и думал о том, что именно здесь, как нигде, столь очевидной становится извечная борьба и любовь четырех стихий. Ветер задирает воду и выбивает песчинки из обрывистого берега. Волны гасят ветер. Отняв у Воздуха часть энергии, Вода то нападает на Землю, то ластится к ней. Суша, защищаясь, изредка обрушивает в море глыбы, часть своей плоти. И Вода, и Воздух завидуют ее силе, спокойствию, твердости. Земля тоскует по изменчивости, подвижности, летучести этих двух стихий. А энергию всем дарит неистовый Огонь, вечный и щедрый, не получая ничего взамен.
— Люблю смотреть на закат, — сказал я минут через десять. — Есть в нем что-то невыразимо печальное и в то же время обнадеживающее. Сегодняшний день умирает, но завтра родится новый. И все надеются, что он будет лучше, чем прошедший.
— Не для всех он настанет, новый день, — разжал мужчина плотно сомкнутые губы.
— Никому не дано знать, настанет или нет.
— Некоторым — дано! — усмехнулся он.
Его усмешка была чем-то похожа на красный перец — красивая, но жгуче-горькая.
У него замечательная улыбка. Жаль, что она умрет вместе с ним.
Жаль.
— Не позавидуешь таким, — не удивился я и процитировал: — «Скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих, дабы я знал, какой век мой».
— Плохо, когда кто-то сам назначает себе число дней.
— У вас депрессия?
— Нет. Любовь.
— Это может быть еще хуже. Но ведь «на то она и первая любовь, чтоб вслед за нею шла очередная»?
— Очередной не будет. У меня была — последняя.
Он поднял камешек, серый, ничем не примечательный, швырнул его в море. Недалеко, без удали.
Я понимал: отбрасывал он не камешек. И даже не последнюю любовь. Нет, все было гораздо печальнее.
Он отбрасывал жизнь.
— Не бывает последней любви, есть только первая. И каждая следующая — тоже как первая. Если она настоящая, конечно.
— Что вы знаете о любви, молодой человек! — усмехнулся мужчина и бросил еще один камешек, на этот раз далеко.
Давно меня так не называли.
— Каждый считает, что именно его любовь — самая сильная и неповторимая. Если она случается, конечно.
— Вот вы сейчас — влюблены?
Мужчина наконец повернул голову и посмотрел на меня. Глаза у него были голубые, бездонные, как небо, и такие же пустые. Жизнь уже ушла из них.
— Нет, — солгал я.
— Но надеетесь влюбиться в ближайшее время, так ведь?
Скажи ему, что разочаровался в любви. Для него это важно.
— Тоже нет. Я... разочаровался в любви. Она всегда преходяща, непостоянна, изменчива — как ветер, в лучшем случае — как вода. Оставляет после себя лишь горечь и сожаление о не-сбывшемся. Нет, все, хватит. Теперь — только секс, по обоюдному согласию!
Я поспешно подобрал камешек и бросил его в воду.
Совсем не умею лгать. Только что с восхищением говорил о любви — и сразу же от нее отрекся. Заметит или нет?
— А как же плоды любви — дети?
Не заметил.
— Свой долг перед видом Хомо Сапиенс и обществом я выполнил, двоих детей вырастил. Ну, почти — дочери семнадцать, сыну двадцать два. Осталось доучить. С этим я как-нибудь справлюсь. Да и моя бывшая поможет.
— Вы развелись?
— Я не смог простить ей измену.
— Теперь понятно, почему вы то воспеваете любовь, то отказываетесь от нее. Знаете, именно вы мне и нужны! А я — вам.
Он впервые оживился. В его глазах даже блеск появился. И поникшие плечи распрямились. Так домашний цветок, о котором забыли хозяева, отвечает на долгожданный полив.
— Скоротать время в беседе — занятие взаимоприятное.
— У вас будет столько времени, что скоротать его будет непросто. Если захотите, конечно, получить его — в неограниченном количестве.
— Я тоже люблю фантастику.
— Да, это фантастика. Но вполне реальная. На себе проверил. Работает.
— Какая-нибудь капсула, в которой время течет быстрее? — начал я вспоминать сюжеты прочитанных в юности рассказов. — Зашел в нее, переделал кучу дел, вернулся — а здесь прошло пять минут. Если бы еще и биологическое время в капсуле не бежало вприпрыжку...
— Да нет, — нахмурился он и даже отмахнулся от моего предположения рукой. — Все гораздо проще. Я подарю вам свое бессмертие.
— Как в сериале «Горец»? А другие бессмертные будут пытаться отрубить мне голову?
Я не мог удержаться от смеха. Но мужчина не обиделся. Терпеливо объяснил, словно учитель нерадивому ученику:
— Самый лучший способ дезавуировать просочившуюся информацию — высмеять тех, кто в нее поверил. Или обрядить истину в шутовской наряд фантастики. В сериале «Горец» правдиво только одно: у получивших бессмертие не может быть детей.
Спрашивать, почему, я не стал. Не захотел еще раз показаться туповатым школьником.
— И что вы хотите взамен? Мою душу? Но если я стану бессмертным, вы ее никогда не получите!
То, что он предложит, покажется тебе фантастическим. Верь ему!
— В обмен вы потеряете возможность любить, — не среагировал он на шутку. — Лично мне от вас ничего не нужно, кроме согласия. Хотя кое-что я тоже получу.
Я перестал смеяться. Очень уж серьезно говорил он о несбыточном.
— И что вы приобретете, отдав мне свое бессмертие?
— Способность умереть.
— Забавная сделка! Хотя... в чем-то логичная. А любовь? Кто получит ее?
— Наверное, тот, кто затеял эту дьявольскую игру. Кто он — я не знаю. Зачем ему это нужно — тоже. Но все работает! И душа, заметьте, останется вашей... собственностью.
— Отказаться от радостей секса ради гарантированного бессмертия... — колебался я.
— Любовь и секс — вещи взаимосвязанные, но разные. Ваши сексуальные потребности и возможности сохранятся и даже усилятся, запрета на плотские утехи нет.
— Заманчиво, даже очень. На сумасшедшего вы не похожи. Но и на нормального человека, извините, тоже.
Я постарался улыбкой смягчить жесткость своих слов. Но Эдик отреагировал спокойно, даже равнодушно.
— Я — бессмертный, следовательно, ненормальный. Думаю, и вы сможете стать таким. А не получится — вы ведь ничего не теряете. Все останется, как есть.