Страница 16 из 60
— История этого гобелена, — сказал он, — может подсказать вашему приятелю отличный сюжетный ход. Если он так же умен, как и вы, то сразу оценит его простоту и изящество. Гобелен у меня был столько, сколько я себя помню. Когда родился Томми, я показывал ему гобелен и рассказывал о знаках Зодиака и о числе двенадцать. Конечно, на ребенка это производило огромное впечатление, и я для пущей важности сказал ему, что камни на гобелене — это настоящие бриллианты, сапфиры и изумруды.
— Что значит — «сказал»? — воскликнул изумленный Дик.
— То и значит. Вы только что видели настоящий гобелен. Он всегда был сделан из бисера и стекляруса. Просто мне хотелось еще сильнее поразить Томми, и я сказал ему...
Настал черед Дика удивляться.
— Должен признать, — медленно сказал он, — что ничего подобного мне и в голову не приходило.
— Не вам одному, — сказал дядя Том не слишком любезно. — Благодаря Томми весь город знал, что гобелен драгоценный и стоит огромных денег. Томми учился в колледже, научился разбираться в драгоценных камнях, так что, когда он вернулся, пришлось под каким-то дурацким предлогом убрать гобелен из поля его зрения, чтобы он не разобрался, что к чему. И потом стараться показывать его только издали и не больше, чем на несколько секунд.
— А потом вы ему сказали, что это копия? И что вы продали оригинал?
— Не пытайтесь меня поймать, — сказал дядя Том. — Я ничего не говорил вам, это вы морочили мне голову романом своего приятеля. Кстати, как он там собирается доказывать весь свой этот блестящий замысел?
— В том-то и дело, что он просто ума не приложит, — сказал Дик доверительно. — Я и подумал: может, вы сможете мне помочь.
— Э-э, нет, — хитренько улыбнулся дядя Том. — Это доказать нельзя. Разве что через сообщника.
— Сообщник умер, — сообщил Дик. — В прошлом году.
— В самом деле? — удивился дядя Том. — Ну, тогда и вовсе никакой надежды нет. Пусть ваш приятель лучше напишет, что у Стрельца были смягчающие обстоятельства. Например, сначала он хотел свалить вину на другого Стрельца, но потом устыдился. Или та крупная сумма, которую он отдал на благотворительность — совершено анонимно. Или то, что Стрелец кое-что знал о том, откуда взялись деньги на уставный капитал этого вашего «Альфа-банка» — ведь вы, кажется, так его назвали.
— Не я, а мой приятель, — поправил Дик.
— Или что деньги он хотел взять не для себя, а для своих родных... Кстати, надеюсь, вы не собираетесь рассказывать свою сказочку моему племяннику Томасу, — сказал дядя Том, в первый раз проявляя признаки беспокойства.
Дик пожал плечами.
— Еще не знаю. Не решил.
— А впрочем, рассказывайте, — махнул вдруг рукой дядя Том. — Томми никогда не поверит вам.
— Да, я тоже так думаю, — кивнул Дик Уиллет.
— Могу вас утешить, — сказал дядя Том медленно. — Я уверен, что если бы ваш приятель ввел этого самого бескорыстного сыщика на страницы своего романа пораньше, то никакой Стрелец не ушел бы от него.
— Благодарю вас, — неизвестно почему сказал Дик.
В дверь постучали, появилась Джеки.
— Томми пришел, стол накрыт, — сказала она. — Детей я уже накормила, так что прошу вас к столу, пожалуйста.
Дик поколебался немного, потом, решившись, кивнул.
— Я не голоден, Джеки, — сказал дядя Том. — Я лучше посижу с малышами, пока вы будете ужинать.
Дик прошел в просторную кухню и пожал руку Томаса Клейна, который приветливо поднялся ему навстречу. За ужином Томас очень удивлялся, что у дяди есть еще какие-то знакомые, о которых он ничего не знает. Дик больше помалкивал и наблюдал за ним. Бездоказательные обвинения, которые все равно не помогли бы наказать виновного, могли разрушить в один миг жизнь этого милого человека, который, несмотря на богатство, много работал и имел большую семью. Пусть Бог простит его, но у него, кажется, не хватит духу.
Поблагодарив за ужин, Дик Уиллет сказал хозяевам, что спешит, попросил не провожать его и поднялся. Медленно направился он к входной двери. У простенка, перед гобеленом, стоял дядя Том — на каждой руке по близнецу, рядом в высоком детском стульчике малышка.
— Вот это знаки Зодиака, они властвуют над людьми, — говорил дядя Том. — Вы оба родились под знаком Рака, — он слегка встряхнул близнецов. — Прекрасный знак! Аты, чудо курчавое, — под знаком Льва, — и он ласково поглядел на девочку. — Знаков Зодиака всего двенадцать. Это самое лучшее число на свете, запомните его! Есть даже специальное название — дюжина! Запомните это прекрасное слово!
— Дю-жи-на, — зачарованно пропели хором близнецы.
— Дю-зи-на, — прошепелявила малышка.
Дик Уиллет бесшумно открыл дверь и вышел.
Владимир ГУСЕВ
ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ
И на зависть даме с именем Вечность
Мы с тобой целуемся у ворот, Д. Кимельфельд
Мужчина сидел на брегу моря и смотрел на закат.
Еще он время от времени, когда купающихся не было поблизости, бросал в воду камешки.
Вторую неделю я приходил на этот пляж. Вторую неделю мужчина сидел или полулежал на потрепанном покрывале и возвращал морю потерянную им во время недавнего шторма гальку.
Ты сразу узнаешь его — по смертельной печали в глазах.
Мне не нужно заглядывать мужчине в глаза. Бессильно поникшие плечи, склоненная — перед судьбою, перед неизбежным? — голова...
Его зовут Эдик. Но знакомиться вам не стоит. Так будет проще и тебе, и ему.
Берег, утомленный дневными заботами, медленно отворачивался от солнца. С нудистского пляжа потянулись отдыхающие. Две девушки, все еще без лифчиков, о чем-то щебеча, прошли прямо перед мужчиной. Но он не поднял голову, не полюбовался стройными телами, упругими грудями, миловидными личиками.
Он. Эдик. Но знакомиться мы не будем.
Я подошел, стараясь ступать босыми ногами по песчаным проплешинам, а не по гальке. Аккуратно постелил большое желтое полотенце метрах в двух от мужчины, сел, уставился на море.
Он скосил глаза, но ничего не сказал, хотя мог бы и возмутиться: что, другого места не нашел?
На этом все еще диком пляже, без кафе и шашлычных, и днем-то бывает немного людей, а к вечеру вообще становится пустынно. И вдруг — непрошеный сосед. Что ему, то есть мне, надо?