Страница 8 из 78
Варя взглянула на разложенные перед ней бумаги, поправила очки и сосредоточилась. Она стала похожа на молодую учительницу, начинающую урок. Слишком молодую для своих сорока лет.
Но начать свой, вероятно очень обстоятельный, доклад она не успела. Нервный, требовательный, хозяйский звонок в дверь возвестил о приходе Павленко. В этом никто не сомневался. Так громко и настырно мог звонить только он. И только он мог, протиснувшись в дверь, занять собой и все пространство холла, и всех комнат сразу.
Савенков тоже не был худым. Скорее — наоборот. И даже очень наоборот. Но соперничать с Павленко он не мог. Тот был просто крупнее — выше, шире, массивней. И он, очевидно, излучал какую-то энергию, поскольку в его присутствии всем и всегда было тесно.
Без долгих приветствий Савенков усадил гостя на председательское место, всячески демонстрируя, что в офисе «Совы» царит напряженная, деловая обстановка. Как и всегда!
Беседа началась в полной тишине. Павленко с видом обиженного мальчика посмотрел на пустой (в смысле напитков) стол и укоризненно глянул на Варвару. Та изобразила понимание ситуации, виновато потупила глаза, а затем настойчиво и вопросительно перевела взгляд на Савенкова. Он добродушно кивнул и обратил свой взор на одну из дверок серванта. При этом был произведен целый каскад молниеносных жестов. Сообразив, что его сурдоперевод мало кто понял, Савенков пояснил:
— Нам еще работать и работать. Так что ты, Варвара, всем по чуть-чуть налей, только понюхать, а уж гостю — сколько его душа пожелает. Правда, господин Павленко и не гость у нас...
— А кто же я? Хозяин? Одно слово, что контрольный пакет имею. Даже генерального директора сменить не могу. Но и вы без меня не можете. Ловко ты устроился, Савенков... Но за тебя в следующий раз выпьем... Вы, ребята, за меня поднимете... Мне очень не хочется быть третьим.
Павленко опрокинул в себя полный фужер коньяка и стал с интересом рассматривать лица сыщиков. Все замерли, глядя на него и ожидая продолжения. Первым пришел в себя Савенков.
— Ты, брат, артист. Гоголь ты, а не Павленко. Такую немую сцену забабахал. Всех заинтриговал, заворожил, запугал... Что это ты так разволновался? Давай подробности. Колись.
Павленко не стал отвечать сразу. Он машинально потянулся за бутылкой, стоявшей в центре стола, но неожиданно для себя увидел, что его рука дрожит. Главное, он почувствовал, что это увидели все. И теперь все знают, что он такой больной и так элементарно трусит, мандражирует, дрейфит.
Предательская рука, так и не достигшая бутылки, была срочно возвращена на место и сильно прижата к столу. Павленко сделал несколько глубоких вдохов, но осознав, что успокоиться ему все равно не удастся, печально взглянул на Савенкова и начал исповедоваться:
— Да, боюсь. Потому что есть основания. Ты не все знаешь, Савенков. Я позавчера у Ираклия был.
— У Кавторадзе? Ты что, знал его хорошо?
— Как тебя. Только что в школе с ним вместе не учился... Его Дибич к себе пригласил, а он решил со мной переговорить — знал, что у меня с этим генералом старые связи... Сидим мы с ним, Ираклий в глаза мне посмотрел, рюмку поднял, — на этой фразе Павленко сделал молниеносный бросок к бутылке и для достоверности сказанного налил себе полный фужер. — Вот так мы сидим, а он и говорит: «Жалко Маруева. Но вчера — он, завтра — я, а послезавтра — ты». Что, каков сюжет!?
— Да, Павленко, есть повод... оробеть. Вчера я... Ну не было меня в Москве... Выездное совещание.
— Понятно.
— Что тебе понятно, Савенков? Ты не за моим моральным обликом следи. Тут жизнь на волоске висит... А с этим я скоро завяжу. Стану примерным семьянином. Я вам еще в прошлом году обещал.
— Верим!.. Так, может быть, Кавторадзе это просто так сказал, размышляя о бренности бытия?
— Тогда я тоже так подумал. Я ему даже сказал: «Точно, брат. Все там будем». Но когда меня сегодня Дибич огорошил, я все вспомнил и... сразу к вам.
На несколько минут в комнате зависла тишина. Все понимали, что привычная для «Совы» атмосфера общения с полушутками и самоиронией не очень сейчас подходит. Не тот случай. Две смерти подряд и намек на явную угрозу для Павленко, для основателя их фирмы, для их благодетеля, спонсора и просто хорошего мужика — здесь не до улыбок... Все добросовестно переваривали полученную информацию, боясь даже скрипнуть стулом.
Савенков тоже молчал, но четко понимал, что все ждут от него руководящих указаний. Такова участь начальника. В сложной ситуации где должен быть командир? Вот именно, и на лихом коне! Сейчас это значило — сказать что-нибудь умное или даже мудрое, поставить четкие задачи, приободрить своих сыщиков, успокоить Павленко.
Изобразив на лице глубокомыслие и непоколебимую уверенность, Савенков громко хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание:
— Значит, так! Ситуация серьезней, чем всем нам хотелось бы. Прежде всего, надо не допустить эксцессов.
— И прежде всего — со мной! — резонно заметил Павленко, у которого постепенно напряжение и страх сменялись на добродушие и браваду. — Я в вас верю, ребята. Мы всех этих гадов повяжем!.. Но эксцессов нам не надо.
— Верно! Прежде всего — охрана жизни любимого нами господина Павленко. Илья, — обратился Савенков к молчавшему до сих пор Ермолову, — ты же у нас пограничник?
— Бывший.
— Так вот, как ты раньше родину охранял, так теперь будешь беречь Сергея Сергеевича.
— Так он, — не вытерпел Олег Крылов, — три ряда колючей проволоки соорудит вокруг дома и овчарок приведет.
— Возможно! — спокойно продолжил Савенков. — Но не здесь. Сегодня чтоб духа вашего в Москве не было!.. Махните в Турцию. Туда без визы можно... Сергей, у тебя деньги с собой есть?
— Как всегда... Но как все это объяснить? — Павленко сделал многозначительный жест, указав пальцем куда-то себе за спину.
— С женой я договорюсь, — однозначно понял его Савенков. — Твоя благоверная пока только мне и верит. Уговорю как-нибудь... С этим решили. Далее: Кавторадзе нам не по зубам. Там взрыв, шум, резонанс. Пусть разбираются те, кому это по штату положено. Наше дело — побольше информации у Дибича выудить. Это — за мной... Следующее: жена Маруева и ее любовник. Запишем за Галактионовой. Попытайся их найти, Варвара, и действуй по обстановке... Должники и другие связи Маруева. Это я беру на себя.
— А мне что остается? — Крылов готов был обидеться, как мальчик, у которого отнимают игрушку. — Все основные версии разобрали.