Страница 78 из 78
— Нуда, вот именно. Однако она поняла, что Званцев смекнул, что к чему. Прибегнув к хитрости с мобильным телефоном, она встретилась с ним. Можно было еще спасти ситуацию, например, сказав, что рукопись поместили туда временно по техническим причинам, а завтра, к открытию, поместят нужную. Но, видимо, Званцев сказал ей что-то такое, что заставило ее действовать. Может быть, он понял, что речь идет о рецепте редкой стали, может, дело в чем-то другом... Но факт остается фактом: Дунаева, владеющая приемами каратэ, сочла за благо не рисковать своим планом и всем своим будущим из-за нечаянной помехи в виде слишком умного филолога и убила его.
Пьер увлекся. Сперва он старался смотреть только на Елизавету или Серафиму, но сейчас забыл, что на Хохолке ужасающий бордовый пиджак с синей искрой и все тот же гробовщицкий черный галстук, а на Терезе Ворличек — кошмарная блузка неопределенного цвета с какими-то особо кокетливыми кружевами, а сверху — линялый замшевый пиджак. Он уже не слишком заботился о том, чтобы щадить чувства двух подруг, и просто рассказывал, причем в самый первый раз. Прежде он занимался всем по отдельности: сперва таинственным завещанием грека, потом убийством Цейского, потом рукописью, потом Званцевым, потом опять раскрытием тайны рукописи. Сейчас он впервые собирал всю историю, как мозаику, в цельную картину, и делать это было приятно. Конечно, это извращение. Что может быть приятного в том, что молодая женщина убила двух человек ради собственной выгоды? Но у каждого — своя работа, и он свою в данном случае, похоже, сделал очень хорошо.
— Ульяна, — сказала Серафима, — сама рассказывала нам о том, как может совершить убийство каратист, то есть я хочу сказать, она об этом сама заговорила.
— Ну конечно, — кивнул Пьер и одним глотком осушил чашку кофе, поставленную перед ним Лизаветой. — Ведь вы же не держите ее за дуру, правда? Я тоже не держу. Зачем же скрывать или вуалировать факт, который и так ясен всем и каждому и непременно привлечет внимание?
— Продолжайте, — попросила Тереза.
— Итак, план оказался под угрозой с самого начала. Дунаева надеялась, что ее имя вообще никак не свяжут с Цейским, с убийствами. Но ничего не вышло: полиция, установив личность убитого, выяснила, откуда он шел и где был перед смертью, и стала допрашивать всех, кто видел его на выставке. Прежде чем отправиться вслед за Званцевым, Дунаева, напуганная развитием событий, отослала под благовидным предлогом Серафиму и опять поменяла рукопись в витрине. Ей ничто не грозило, даже если бы ее застукали, она всегда могла сказать, что проверяет экспонаты или объяснить это как-то иначе.
— Если бы кто-то увидел Ульку у витрины — даже не подумали бы ни о чем плохом, — подтвердила Серафима мрачно.
— Я тоже так думаю. На этом этапе ей, вероятно, казалось, что все не так уж и плохо. Где Званцев — и где Цейский! Рукопись — на месте. И скорее всего, если бы не глазастая Тереза Марковна, Дунаева так и вышла бы сухой из воды. Но она перемудрила, ведь можно было просто сказать, что при размещении экспонатов произошла ошибка... Правда, для Дунаевой это тоже было плохо, она-то надеялась, что рукопись просто станет одним из экспонатов, причем не самым сенсационным, и никакого особенного внимания ей никто не окажет. Огромную роль сыграл тут также Генри.
— Какой Генри? — спросила Тереза.
— Георгий, муж Елизаветы Александровны. Если бы он не рассказывал нам на выставке про своих любимых пиратов, не произвел бы на нас такого сильного впечатления, мы, скорее всего, не познакомились бы с Серафимой, так и ушли бы, ничего не узнав про убийство... Так что его заслуга в этом достаточно велика, он мог бы и не делать вид, что идет в магазин за выпивкой, а остаться с нами. Атак — я узнал об убийстве, способ убийства совпал, и я вцепился в это совпадение мертвой хваткой.
С Ульяной Дунаевой мне встретиться так и не пришлось. Вычислил я ее теоретически, по многим признакам. Я уже говорил об этом и повторяться сейчас не буду. Мне очень помогло то, что убийство Званцева было явно спонтанным, подменить рукопись могла только одна из трех подруг... ну и так далее. Но у Дунаевой было стопроцентное алиби. Я не верил в сговор наших трех граций и абсолютно верил Серафиме и Елизавете Александровне, когда они говорили, что провели всю ночь вместе с Ульяной Дунаевой в доме последней, приняли снотворное... Кстати. Вопрос со снотворным тоже разъяснился.
Серафима подняла глаза. Пьер вздохнул:
— Во флаконе обнаружены явные следы аскорбиновой кислоты. Лунаева заранее положила таблетку аскорбинки во флакон со снотворным. Она белого цвета, в отличие от серовато-желтых снотворных таблеток, и гораздо больше них. Высыпав все таблетки на ладонь, Лунаева взяла одну из них — аскорбинку — и проглотила. Подруги с чистой совестью подтвердили: она выпила снотворное на их глазах. Но ведь они не могли видеть, какую именно из таблеток сунула в рот Ульяна Лунаева...
— Как просто, — пробормотала Лизавета. — Действительно, я видела, что она взяла таблетку и проглотила ее, но какую именно — сказать не могу.
— Зато я могу, — примирительно сказал маленький сыщик. — Хитра она была, ваша Лунаева! Но она любила вас обеих. Я-то знаю. Я вообще знаю, что убийцы, как ни дико это звучит, такие же люди, как и все. Конечно, встречаются настоящие монстры, но большинство — просто с отклонением, а так — имеют и любят родителей, детей, жен и друзей. Она собиралась о вас позаботиться... оставила деньги на покупку выставочного зала, потому что знала, что уедет, а Серафиме без ее поддержки будет трудно. Она и раньше давала деньги... Видимо, у них с Цейским были свои источники дохода. Вы подозревали это, Иннокентий Петрович?
Хохолок кивнул:
— Да. Всегда подозревал. А уж когда наследство это привалило, просто перепугался. У нас бывали неприятные истории с правительствами тех стран, где мы вели поиски. Я видел, что Цейский, мягко говоря, живет не по средствам, и очень опасался, что он подставит нас.
— У вас были основания, — подтвердил Пьер. — Честно говоря, это осталось пока загадкой — откуда у него такие деньги...
— Ясно же, откуда. Что-то такое взял с корабля, что стоило шесть миллионов.
— Это в принципе возможно?
— Запросто. Я много раз ловил его на личных контактах с коллекционерами, и мне это не нравилось. Сам-то я сторонник того, чтобы по возможности держаться закона и четко составлять описи найденного, но... Подозреваю, что это было женское украшение... на голову надевается.
— Диадема, — со вздохом подсказала Лизавета.
Эта книга завершена. В серии Искатель (журнал) есть еще книги.